Современный период в русско-эвенкийских языковых взаимодействиях знаменуется широким распространением русско-эвенкийского двуязычия, поэтому постепенно сужается объем интерферирующих явлений в русской речи билингвов. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, хронологически относящийся к советскому периоду процесс становления и развития эвенкийского литературного языка, основанного на живом разговорном языке, неразрывно связан с влиянием на него русского литературного языка. Эвенкийский  литературный язык непрерывно обогащается заимствованиями не только русской лексики, но и различных моделей словообразования, конструирования словосочетаний. Стилистическая система эвенкийского языка складывается под непосредственным воздействием русского языка.

Этому способствовала 1) смена графики (от латинизированного алфавита в 1936 г. на русскую графику); во-вторых, русский язык для эвенков стал основным языком общения с представителями других национальностей. Внутренняя потребность самих носителей эвенкийского языка в практическом овладении русским языком создала благоприятную психологическую обстановку для сознательного усвоения второго языка, что несомненно усилило распространение русского языка среди эвенков.

В обоих языках имеются общие или совпадающие части речи, однако грамматическая сущность их различна в каждом из рассматриваемых языков.

Имя существительное

Основными   грамматическими   показателями   имен   существительных в русском языке являются род, число и падеж. В существительных же  эвенкийского  языка  нет  категории грамматического рода.  Число в эвенкийском  языке вообще не выполняет такой  грамматической  функции,   как  число   в   русском  языке. Если в русском языке обязательна форма согласования в числе между определением и определяемым (красивый дом — красивые дома),  то  в  эвенкийском языке, может и не быть согласования в числе, например: нидигукэн кунгакар сонголло. Младшие ребята расплакались. Амаргу hалгардиви иликса… На задние ноги вставши… Эгди авал…  Много работ… [Василевич 1948: 217, 271, 272].

В русском языке существительные и прилагательные имеют разные форманты мн. числа, а в эвенкийском форма множественности является общей для именных частей речи и выражается суффиксами –л, -р, -сал/-сэл/-сол; -нил, -тыл: омолги мальчик – омолгил мальчики, мурин лошадь – мурир лошади,  багдама белый          - багдамал белые, чутурин синий – чутурир синие; аси женщина – асал женщины, нэкун младший брат – нэкнил  младшие братья, экин младшая сестра – экнил младшие сестры; амин отец - амтыл отцы, родители.

В принципе форма мн. числа является материальной   принадлежностью   имен   существительных  эвенкийского языка,  иногда совмещая в себе и словоизменительную и словообразовательную функции.  Например: амин отец -  амтыл 1) отцы (мн.ч.), 2) родители; энин мама – энтыл 1) матери (мн.ч.), 2) родители.  Суффикс –тыл в данных примерах совмещает в себе и словоизменительную, и словообразовательную функции: это и суффикс множественности, и во-втором случае – суффикс образования нового понятия. 

Как видим, в  эвенкийском,   как и в других тунгусо-маньчжурских языках, имеются особые аффиксы мн. числа,   они присоединяются  к  основе  слова,   а  падежные аффиксы присоединяются после форманта множественности. В русском же наблюдается иная картина, ибо падежная форма русского языка,  как правило, является показателем падежного значения и числа одновременно.

Различия в системе склонения наблюдаются в следующем: 1) в русском языке имеется шесть падежей, в эвенкийском — 12: именительный, винительный, винительный неопределенный, дательный, направительный, местный, продольный, направительно-местный, направительно-продольный, отложительный, исходный, творительный; 2) в эвенкийском есть так называемые «двойные падежи» (некоторые падежные формы принимают суффиксы других падежей, образуя, таким образом, двойные падежи: направительно-местный, направительно-продольный. Е.П. Лебедева  и др. в работе «Эвенкийский язык» пишут, что имя существительное может иметь две падежные формы. «При этом один падежный суффикс всегда бывает из числа падежей глагольного управления, а другой – из числа падежей именного управления» [Лебедева и др. 1979: 68]).

Одной из примечательных особенностей морфологии эвенкийского существительного являются формы личного (оронми мой олень, адылив моя сеть, дявин его лодка)  и возвратного притяжания, присоединяемые к падежной форме имени существительного, например: орорви свои олени, орорвор своих оленей).

Имя прилагательное

Общими в именах прилагательных обоих языков являются их семантика (обозначение признака, качества), а также их синтаксическая функция в предложении. Основное различие охватывает их грамматические свойства. Прилагательные русского языка имеют род, число, падеж, краткие и полные формы, степени сравнения. Прилагательные эвенкийского языка не имеют формы грамматического рода (поскольку в тунгусо-маньчжурских языках нет этой категории), не имеют своих падежных форм, но могут принимать падежные формы имен существительных (это служит показателем субстантивации имен прилагательных). Эвенкийские прилагательные не имеют отличных от имен существительных формантов мн. числа. Прилагательное в функции определения в предложении непосредственно примыкает к определяемому слову в форме своей основы  и  может не  принимать  никаких  формантов. Например:

Ая бэе 'хороший человек', аява бэева 'хорошего человека', аяду бэеду 'хорошему человеку', аят бэет 'хорошим человеком', аянун бэенун 'с хорошим человеком', аядук бэедук 'от хорошего человека'.

Числительные и местоимения

Числительные и местоимения эвенкийского языка не имеют форм грамматического рода. И числительные и местоимения склоняются, но падежные форманты являются общими с падежными формами имен существительных. В функции определения они примыкают к определяемым и, как и прилагательные, могут не принимать никаких  формантов.

Глагол

Значительные различия наблюдаются в системах глагольных форм эвенкийского и русского языков, хотя в целом существование таких грамматических категорий, как залоги, виды, наклонение, время и (частично) спряжение — явление общее для обоих языков. Таким образом, русские и эвенкийские глаголы в основных категориях условно соотносимы, хотя в каждом языке объем значений и формы   их  различны.

Если отсутствие категории грамматического рода является главным различием между эвенкийским и русским языками и имеет как бы всеобщее значение (ибо относится не только к именным частям речи, но и к отдельным глагольным формам), то различия в системе глаголов имеют узколокальное значение. Например, русский глагол имеет форму инфинитива, а в эвенкийском эту функ­цию выполняет аффикс деепричастия условного действия. Русский глагол имеет три вида залога: действительный, возвратно-средний и страдательный; из них действительный не имеет специального показателя залоговой формы. Эвенкийский глагол обладает шестью видами залога (действительный, страдательно-возвратный, возвратный,  побудительный, совместный, взаимный), каждый из которых имеет соответствующие морфологические   показатели [Константинова 1964: 154].

В эвенкийских глаголах нет формы, соответствующей русской форме на -ся (-съ), поэтому в русском языке эвенков встречается интерференция, связанная с этой формой.

Русские глаголы имеют два вида: совершенный и несовершенный. Видовое противопоставление глаголов русского языка осу­ществляется двумя основными способами — префиксацией, суффиксацией и дополнительными средствами, применяемыми к ограниченному числу глаголов: 1) чередованием в корне: сжать — сжимать, сжечь — сжигать и т. д.; 2) перемещением ударения: насыпать — насыпать, обрезать — обрезать; 3) лексически  разными  словами:   брать — взять,   говорить — сказать.

В эвенкийском языке виды делят на главные и вторичные [Лебедева и др. 1985: 196]. Главными являются совершенный и несовершенный вид; исходный, начинательный, продолженный, обычный, многократный, повторный, вид быстроты и вид состояния относят к вторичным.

Категория вида и в способе образования, и в самом подходе к данному объекту значительно отличается от русского. Различие в способе образования видовых значений глаголов в обоих языках заключается, прежде всего, в том, что в эвенкийском языке вообще нет приставок, например: сурурэн — ушел, эмэрэн — пришел, ирэн — зашел, ирэн — вошел, юрэн — вышел, нулгиктэдерэн, тыгдэлэдерэн, дакран, дагдяран — перешел, мурукэрэн, хороллэн, гиркуран, нгэнэрэн,суптыран — обошел и т. д. Грамматическая категория вида в эвенкийском языке имеет суффиксальное выражение; в соответствии с морфологической структурой эвенкийского слова видовые суффиксы  предшествуют словоизменительным суффиксам наклонения, времени, лица и числа.

Наклонения и время в обоих языках в целом совпадают. В русском языке имеются изъявительное, повелительное и сослагательное наклонения, в эвенкийском — изъявительное, побудительное, побудительно-предостерегательное, сослагательное, долженствовательное и наклонение вероятности.

В обоих языках есть формы настоящего, будущего и прошедшего времен, в основном сходные по значению, однако в формах их выражения есть и различия. Так, русские глаголы спрягаются по лицам, при этом каждое лицо имеет свое окончание: чита-ю, чита-ешь, чита-ет. В этих личных окончаниях содержатся значения числа, лица и времени. Эвенкийские глаголы обязательно имеют указание на лицо и число, которые выражаются личными глагольными суффиксами. Они делятся на три группы: первая, вторая и смешанная. Личные глагольные суффиксы первой группы (-м, -нни, -н, -в, -п, -с, нулевая форма) присоединяются к глаголам изъявительного наклонения настоящего, I прошедшего, I будущего, III будущего и к некоторым глаголам наклонения вероятности; личные глагольные суффиксы второй группы (-в, -с, -н, -вун, -т, -сун, -тын) – к глаголам изъявительного наклонения  II и III прошедшего(многократного), I будущего, к глаголам будущего долженствовательного наклонения, к глаголам наклонения вероятности второй формы и к глаголам сослагательного наклонения. Глаголы долженствовательно-предположительного наклонения и третьей формы наклонения вероятности имеют личные глагольные суффиксы смешанной группы: в ед.ч. они имеют личные глагольные суффиксы первой группы, во мн.ч. в 1-м и 2-м лице – суффиксы второй группы, а в 3-м лице – суффиксы первой группы (ед.ч. –м, -нни, -н, мн.ч. - -вун, -ты, -сун, нулевая форма).

В эвенкийском языке личные окончания глагола содержат только значения лица и числа, а значение времени передается специальными формантами, которые  позиционно  предшествуют   личным  формам  глагола: о-дя-м (я) делаю, о-дя-нни (ты) делаешь, о-м (я) сделал, о-дянга-в (я) сделаю  и т.д.

В русском языке различается будущее простое и будущее сложное.   В  эвенкийском существуют три оттенка будущего времени: будущее I, будущее II, будущее III. Сложность передачи будущего времени глагола по-русски для эвенков состоит в том, что в эвенкийском языке, с одной стороны, нет соответствующей модели сложного будущего, образованного сочетанием глагола буду и инфинитива спрягаемого глагола, с другой стороны, нет приставочных глаголов, поэтому эвенки, слабо владеющие русским языком, могут сказать буду посмотреть (вм. посмотрю), буду написать (вм. напишу), буду прочитать (вм.  прочитаю)  и т.  д.

Русские глаголы прошедшего времени имеют родовые формы, которых нет в эвенкийском языке, поэтому отсутствие этих форм тоже проявляется в виде интерферирующих явлений в русской речи эвенков. В эвенкийском языке три прошедших времени: I прош. вр. указывает, что действие только совершилось и образуется оно с помощью суффикса –ра/-рэ/-ро (ассимилированные -ла/-лэ/-ло, -та/-тэ/-то, -а/-э/-о): эмэ-рэ-н пришел; хаваллан работал и др.; II прош вр. Образуется с помощью суффикса –ча/-чэ/-чо: эмэ-чэ-в пришел, суру-чэ-вун ушли и др.

Причастия и деепричастия эвенкийского языка, обладая развитой системой форм, в содержательном плане сходны с причастиями и деепричастиями русского языка.

Наречие

Наречия в обоих языках сходны в плане содержания, но и имеют ряд отличий, которые не столь существенны и не дают материала для интерференции (также и потому, что их количественно меньше,  чем глаголов  и имен).

Служебные части речи

Категория служебных слов характеризуется общим наличием предлогов (в эвенкийском — послелогов), союзов, частиц, междометий в обоих языках. Особого рассмотрения заслуживает соотношение предлогов и послелогов. В эвенкийском языке нет предлогов, в русском — послелогов. Сходные по своей функции, они за­нимают разную позицию по отношению к сочетаемому слову (от­сюда и различие в их названии). Эвенкийские послелоги употреб­ляются только после тех слов, к которым они относятся. После­логи и предлоги отличаются друг от друга не только позицией, но и объемом значений: русские предлоги по сравнению с эвенкийскими послелогами обычно многозначны и в большинстве своем не совпадают в значениях. Поэтому особую трудность для эвенков составляют предлоги в, на: часто вместо в употребляют на и наоборот; предлог в очень часто не произносят, опускают. В эвенкийской разговорной речи нередко употребляются русские союзы но, только, хотя, если, тогда и т. д. Вместе с тем их нельзя еще считать заимствованным элементом в литературном письменном языке.

Синтаксис

Конкретное содержание синтаксиса, его материальная наполненность обнаруживают глубокие различия в структуре эвенкийского и русского языков, объясняемое различием их грамматического строя. В связи с этим синтаксис русского языка представляется очень сложным для усвоения эвенкийскими школьниками и взрослыми на начальной стадии овладения русским языком, и некоторые явления синтаксической интерференции встречаются даже у двуязычных эвенков, хорошо владеющих русским языком.

В связи с этим необходимо отметить существенный разрыв в степени изученности синтаксиса обоих языков. По сравнению с русским эвенкийский синтаксис является малоизученным.

В синтаксисе эвенкийского и русского языков обнаруживаются черты сходства и различия почти в каждом разделе (например: порядок слов, функции и свойства типов связи слов, структура и функции обособленных членов предложения, причастных и деепричастных оборотов), но с преобладанием различительных элементов и т.д.

Остановимся лишь на отдельных синтаксических явлениях, различия между которыми в обоих языках являются постоянным ис­точником синтаксической интерференции в русской речи двуязыч­ных эвенков.

Согласование, управление, примыкание как виды синтакси­ческих связей слов свойственны обоим языкам, но характер реа­лизации и функциональное  назначение  их  различны в  каждом из языков. В русском языке согласование относится к основному типу синтаксической связи слов, так как почти все главные части речи обладают способностью уподобления своих форм формам сочетающихся с ними слов [Грамматика русского языка]: одни согласуются в роде, числе, падеже (прилагательные, причастия, некоторые местоимения и порядковые числительные — с существительным), другие — в па­деже (количественные числительные — с существительными), третьи — в роде и в числе (существительные и местоимения с гла­голом прош. времени), четвертые — в лице (местоимение с гла­голом) и т. д.

В эвенкийском языке специфика согласования иная, чем в русском языке, в связи с отсутствием категории грамматического рода. Эвенкийское согласование бывает 1) полным (в числе и падеже), или 2) неполным (только в числе или только в падеже): 1) Ивул эрупчулвэ тэтыгэлвэ луктан.Ивул снял плохие одежды.  Гакал миннгилвэ адылилвав.Возьми мои сети.  Бу геду дявду тэгэктэвун. Сядем-ка мы во вторую лодку. 

2) Би илан тырганилва олломимнилнун палаткаду бидечэв. Я три дня с рыболовами в палатке жил. Кэтэ бэеткэрду аямамалва оневучилва книгалва анира. Многим мальчикам подарили книги с очень хорошими рисунками. Тыми чагудун эмэдэ ая бимчэ. – Послезавтра прийти бы хорошо было бы. Нульгидеммэн бумульча Кочевал и заболел в момент кочевания

Значительное расхождение между обоими языками наблюда­ется в сфере действия и функциях управления и примыкания. Если примыкание в русском языке имеет ограниченную сферу действия в пределах наречных слов, то в эвенкийском примыкание занимает доминирующее положение как тип синтаксической связи, в чем реально отражается различие строя сопоставляемых языков: Долбо удялтын эвкил ичэврэ. Ночью их следы не видны. Нунган амаски ичэсинэн, ичэрэн: дявин бира дулиндулин эендерэн. Он посмотрел назад и увидел: его лодка плывет по середине реки.

В эвенкийском языке употребляется вид подчинительной связи отражение: эвэнки дюн дом эвенка, асаткар поталтын сумки девочек, нунгартын дявтын их лодка. В этом словосочетании первое слово служит определением ко второму. Подчинение определения выражается в том, что у слова дюн лично-притяжательный суффикс 3-го лица ед.ч. –н, то есть употреблено то же лицо и число, которые присущи слову эвэнки. В русском языке этому виду соответствует связь несогласуемого определения, обозначающего принадлежность, например: дом отца, следы лисицы и т.д. [Константинова Лебедева 1953: 241]. При этом в русском языке, в отличие от эвенкийского, определение, управляемое родительным падежом, стоит за определяемым, тогда как в эвенкийском языке определение не управляется и всегда стоит в беспадежной форме перед определяемым: Би бэеткэн коколлолвон эниндун бум. Я отдал рукавицы мальчика его матери. Агили нгэнэденэл, бу ичэчэвун: аминни лангилдун илан муннукар тагачатын. Идя по тайге, мы увидели, что в ловушки твоего отца попали три зайца.

Предложение

При сопоставлении русского и эвенкийского языков особенно рельефно вырисовывается глубокая связь порядка слов с морфо­логической структурой слова, со степенью его маркированности. Порядок слов всегда подчиняется грамматическим нормам языка.

Русский язык характеризуется относительной свободой рас­положения слов в предложении, при котором «каждый член предложения имеет в предложении обычное, свойственное ему место или место для него менее обычное; на этом основании раз­личается прямой (обычный) порядок слов и обратный, являю­щийся  отступлением от  обычного порядка слов» [Грамматика русского языка т. II: 660].

Эвенкийскому языку свойствен более твердый порядок слов, при котором каждый член предложения имеет свое определенное место в структуре повествовательного предложения. Вместе с тем в зависимости от цели высказывания, от стилистических, грамматических или иных условий возможен не прямой (обычный), а обратный (инверсионный) порядок слов в предложении. Ин­версия теперь стала широко применяться в стихотворной форме литературного языка [Лебедева и др. 1985:224].  В эвенкийском языке повествовательные предложения имеют более устойчивый порядок слов, чем в русском, и не все члены предложения могут иметь обратный порядок. При сопо­ставлении в этом плане обоих языков обнаруживается следующее.

1.   В русском языке нормой является препозиция подлежащего по отношению к сказуемому. Оба главных члена предложения, в зависимости от дополнительных условий, могут иметь прямой порядок и обратный. Подлежащее в эвенкийском языке, как и в рус­ском, обычно предшествует сказуемому, но оно может быть разъ­единено с последним второстепенными членами предложения. Инверсия не характерна для подлежащего, но в тех случаях, когда сказуемое со своей группой пояснительных слов выносится в на­чало предложения, то подлежащее оказывается после сказуемого. Сказуемое ставится в конце предложения, поэтому в русской речи двуязычных эвенков  нередко наблюдается употребление ска­зуемого в конце предложения и наоборот — постановка его не­посредственно после подлежащего (как в русском языке) в род­ном языке билингва. Инверсия сказуемого возможна и чаще встречается в диалогической речи либо в случаях смыслового выделения его из  общего контекста.

2.   Согласованные определения русского языка бывают и пре­позитивными и постпозитивными. Несогласованные определения обычно постпозитивны. Обе формы определения имеют прямой и обратный порядок. Определения в эвенкийском языке только пре­позитивны, в отличие от довольно свободного их местоположения в русском.

3.   Дополнения русского языка обычно постпозиционны, но не­которые из них могут употребляться и перед тем словом, к кото­рому относятся. Дополнение употребляется перед глаголом для смыслового выделения данного слова. В эвенкийском языке допол­нения, как правило, располагаются непосредственно перед словом, к которому относятся, но могут быть отделены от него и находиться непосредственно перед сказуемым (при прямом дополнении).   Иногда допускается инверсия дополнений.

4. Место обстоятельства в русском предложении зависит от формы выражения обстоятельств и от их значений, они могут иметь прямой и обратный порядок. Обстоятельства места и вре­мени, причины и цели имеют свободный порядок, они могут упо­требляться и перед сказуемым и после него. Обстоятельство образа действия обычно препозиционно. В эвенкийском языке об­стоятельства обычно располагаются перед сказуемым. Обстоя­тельства времени, места иногда могут употребляться и в пре- и в постпозиции. В русском языке все члены предложения могут инверсировать. В эвенкийском члены предложения употребляются, как правило, в препозиции к сказуемому, которое замыкает предложение. Из всех членов предложения сказуемое обнаруживает большую подвижность, оно чаще других членов предложения подвергается инверсии.

Таким образом, в порядке слов наблюдается различие между эвенкийским и русским языками. Под влиянием русского языка сказуемое в эвенкийском языке проявляет тенденцию к перемеще­нию с конца предложения ближе к подлежащему, т. е. ставится непосредственно после подлежащего, например: Би балдычав Стойбаду Я родился в Стойбе' вм. обычного: Би Стойбаду балдычав  Я в Стойбе родился'.

Наиболее устойчивы и не подвержены явлениям интерферен­ции примыкающие определения, дополнения, частично — обсто­ятельства.

Итак, расхождения в области морфологических систем встречаются (например, в эвенкийском отсутствует категория рода), но они не столь значительны, как расхождения в области звукового строя. В области морфологии преобладают схождения в грамматических категориях (падежа, лица, числа, времени и т. д.), которые успешно могут быть использованы преподавателем русского языка.

Наиболее существенные структурно-типологические расхо­ждения в области синтаксиса проявляются между русским язы­ком, с одной стороны, и эвенкийским с другой (например, особен­ности построения сложного предложения в эвенкийском). Вместе с тем в рассматриваемых языках имеются и общие синтаксические явления.

При схождении грамматических категорий могут быть рас­хождения в грамматических формах, а также в фонетических, морфологических, синтаксических и стилистических явлениях.

Таким образом, сравнительно-типологическая характеристика языков дает теоретическую основу для разработки методических приемов преподавания русского языка, основанных на учете структурно-типологических расхождений и схождений в родном и русском языках.

Использованная литература:

1.            Болдырев Б.В. Морфология эвенкийского языка. - Новосибирск, Наука, 2007, - усл.печ.л. 58,25.

2.            Бойцова А.Ф. Лингвистические основы методики преподавания русского и родного языков в эвенкийской школе. - М., Изд-во АПН РСФСР, 1962.- 396 с.

3.            Василевич Г.М. Эвенкийско-русский словарь. - М., 1958. - 802 с.

4.            Грамматика русского языка (в 2-х томах). - М., изд-во АН СССР, 1960.

5.            Константинова О.А., Лебедева Е.П. Эвенкийский язык. - Л., Учпедгиз, 1953.- 332 с.

6.            Константинова О.А. Эвенкийский язык. - М., Л., Наука, 1964. - 272 с.

Назад

Последние статьи

Шадрин В.И. ИГИиПМНС СО РАН Памятники самоописания юкагиров о событиях XVIII-XIX вв.

Баишева С.М. к.э.н. ИГИиПМНС СО РАН Социально-экономические аспекты промышленного освоения Южной Якутии: мнение аборигенного населения

Данилова Н.К. к.и.н., ИГИиПМНС СО РАН «Центр» и «граница» в геоэтнической панораме культурного ландшафта: мировоззренческий аспект (на материале якутской культуры)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.