Роль животных в мировоззрении и сакральных сторонах жизнедеятельности всех народов удивительно многогранна. Это и тотемизм, и промысловый, и природно-хозяйственный культы, магия и связанные с нею обряды, приписывающие разным представителям фауны «сверхъестественные» свойства и особую связь с человеком. Зооморфные образы входят в представления о пространстве и времени, пронизывают обрядовую, изобразительную и вербальную системы; отражаются в номенклатуре физических, эмоциональных, интеллектуальных и прочих свойств людей, в этнонимии [1, эл. ресурс]. Одно это перечисление свидетельствует о важности выявления и исследования якутских народных представлений о животном мире, которое мало изучено отечественной и зарубежной наукой. Образующие особый фрагмент традиционного мировоззрения якутов, эти представления позволяют существенно продвинуться в изучении поэтики олонхо, осмыслить так называемый «зоологический код» якутской культуры.

Олонхо, крупный и синкретичный жанр фольклора, вобрал в себя сложную систему символов, отражающих национальное своеобразие и специфику культуры народа саха. Система символов в якутском эпосе – многовековое наследие, в котором нашли отражение образ жизни, мировоззрение, психология якутов. В эпических клише олонхо животные и птицы являются зооморфными классификаторами основных зон космоса, сторон света, времен года. Анимальные образы служат «наглядной парадигмой, отношения между элементами которой могут использоваться как определенная модель жизни человеческого общества и природы в целом» [2, 440].

Многофункциональным в якутской культурной традиции можно назвать образ ворона. Это свойство отчасти может быть объяснено влиянием пластов культуры сопредельных этносов, в частности, палеоазиатских. Об этом говорит уже тот факт, что якутское название птицы суор  было заимствовано из языка эвенков [3, 363]. В «Словаре якутского языка» Э.К. Пекарского читаем: «Суор – ворон, ворона; ворон считается младшим сыном духа Улуу-господина, которому наушничает на якутов» [4, стлб.2347].

Якуты заимствовали у эвенков также многие обряды, связанные с представлениями о вороне. Например, когда освежевывают тушу медведя, принято говорить: «Это не мы тебя трогаем, а вороны клюют». А когда варят мясо медведя, кричат по-вороньи «хах-хух» [5, 110]. Известный тунгусовед Г.М. Василевич писала об этом охотничьем обряде: «Уподобление воронам с целью обмануть медведя свидетельствует о появлении этого обряда в период жизни древних тунгусов по соседству с сибирскими предками современных северо-восточных палеоазиатов, имевших культ ворона» [5, 237-238].

Древние якуты боялись, считали ворона зловещей птицей. В олонхо о нем сказывают [6, 216]:

Аллараа сирдээх,

Ар±аа дайдылаах,

Аап кµдэн тыыннаах,

Алдьархай бі5і атамаана,

Јhігійдііх µтµгэт бі±і

Јhі санаалаах,

Јлµµ дьµкµµр суор кыыла.

В переводе на русский этот отрывок звучит так:

Имеющий нижнюю землю,

Западную родину.

Имеющий дыханием колдовской туман,

Горя-несчастья атаман,

Имеющий злобные намерения

Смертоносный непреклонный ворон.

«Связь ворона со всеми тремя сферами подтверждается множеством материалов, а также некоторыми природными свойствами этой птицы: Ворон копается в земле и разыскивает там себе пищу, Ворон «хтоничен», связан с царством мертвых, поскольку он питается падалью, и Ворон, как всякая птица, ассоциируется с небом. Ворон наделяется в мифах шаманским могуществом и, в частности, выполняет шаманские посреднические функции между различными мирами -- небом, землей, подземным (или заморским) миром [7, 98].

Не случайно поэтому в триаде священных сэргэ ‘коновязей’изображением ворона оглавляется среднее. Вот отрывок из олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур» [8, 291], в котором описывается подворье богатыря:

Тэлгэhэтин хабыллан турар хаба ортотугар

Ґс томтор±олоох тойон сэргэлээх:

Бастын сэргэтэ мохсо5олунан моойноммут,

Јксікyнэн ірyіллэммит

Хахайынан харыаныахаламмыт,

Бар кыылынан бастаммыт,

Ортоку сэргэтэ суорунан сурааґыннаммыт

Кэлин сэргэтэ кэ5энэн кэрдиистэммит.

На самой середине надворья стоят

Три главных столба коновязи

С выпуклой резьбой-украшением;

Передний столб кончается ястребом, увенчан орлом-ексекю,

Окрашен львиной кровью,

На макушке имеет бар-зверя,

На среднем столбе ворон нарисован,

На заднем столбе кукушка изображена.

В этом отрывке мифическая птица ексекю является эмблемой Верхнего мира, кукушка соответственно -- Нижнего мира. Ворон занимает промежуточное положение.

В мифологии якутов ворон является шаманской птицей, наделяется сверхъестественными свойствами, например, даром предвидения, о чем свидетельствуют поверья: «Якуты верили, что ворон живет триста лет и обладает даром предвидения» [9, 99].  «Легендарный глава кангаласцев Дыгын признавал своим прародителем Хара Суорун Улуу Тойона – главу злых духов Верхнего мира, который считался покровителем наиболее могущественных якутских шаманов и отцом воронов» [9, 111].

Как видно из вышеизложенного, универсальное воззрение о медиативной функции ворона нашло отражение в шаманской практике. Также ряд исследователей отмечает, что ворон относился к числу тотемных птиц. C. И. Боло в примечаниях к своей работе отметил, что в прошлом каждый якутский улус почитал какую-нибудь птицу своим божеством-предком и покровителем-тотемом [10, с. 46].

Описывая обширность жилища богатыря в олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур», сказитель соотносит сторону суол айа5ар 'у порога, входа' с образом ворона [8, с.15]:

ХаІас диэки турар киґи

ХараІаччы са±а буолан кістір,

УІуо диэки турар киґи

Улар са±а буолан кістір,

Кэтэ±эриин диэки турар киґи

Кэ±э са±а буолан кістір,

Суол айа±ын диэки турар киґи

Суор са±а буолан кістір.

Человек, стоящий слева,

Кажется ростом с ласточку.

Человек, стоящий справа,

Кажется ростом с глухаря.

Человек, находящийся позади камина,

Кажется ростом с кукушку.

Человек, стоящий у двери,

Кажется ростом с ворона.

Образы птиц вписаны в семиотическое пространство жилища. Соотнесенность ворона с этим локусом неслучайна. Порог – символ границы между чужим и своим пространством. Во многих якутских обрядах и мифологии он играл определенную роль. Зимой, в пору гадания Танха якут, желая узнать будущее, ложился у порога дома, подложив под голову веник [13, 397-398]. В околодверном пространстве в старину якуты проводили гадание с помощью верчения жернова [9, 84]. Веря в то, что Ворон обладает даром предвидения и знает судьбу людей, они сложили поговорку: «Билбэтэ±и  билэр, кірбіті±µ кірір. – Знает неведомое, видит невиданное» [14, 186-187].

Таким образом, в текстах олонхо «Бµдµрµйбэт Мµлдьµ Бі±і» и «Строптивый Кулун Куллустуур» ворон является ярким символом, заключающим в себе значительную по объему информацию. Частое использование образа птицы в эпических формулах олонхо свидетельствует о популярности образа ворона в мифологии и культуре народа Саха.

По мнению Г.Х.Бухаровой, «семантика и функционирование зооморфных образов в башкирском эпосе «Урал-батыр» связаны с наиболее архаичными представлениями народа, уходящими своими корнями в эпоху первобытной культуры» [11, с.257]. В пережиточных представлениях башкир Козfон (Ворон) является воплощением смерти. Он способен предсказывать  смерть. Однако обладает рядом функций, свидетельствующих о его сложной мифологической семантике.

Во-первых, он отказывается добыть Смерть и уничтожить ее [12, с.101].

Я нисколечко не боюсь

Встретить Смерть – от нее не таюсь.

Только с тем, чтобы Смерть убить,

Никогда я не соглашусь.

Хоть я стар, но от этого дела –

Пусть наперекор всем, но уклонюсь.

Все же если в три дня хоть раз

Не поклюю у падали глаз,

Если чью-то кровь не попью,

Мяса кусочек хотя б не вкушу,

Жизнь не жизнь мне на этом свете,

Уволить меня потому прошу.

В стране эпического героя существует обычай кіслі кісhіззі ейгэн йола, когда сильный съедает слабого. Йола позволяет охотиться человеку на зверей и птиц. По мнению эпического героя Урал-батыра, это зверство, сеяние смерти.  Иная точка зрения у Ворона. Он считает, что йола поддерживает круговорот жизни.

Во-вторых, Ворон является священной тотемной птицей. Символ знамени падишаха Катила – черный ворон. Каждый год в его честь проводится праздник, и совершаются жертвоприношения [12, 117]:

У владыки есть Черный Ворон –

С его знамени взирает он гордо.

Ворону набивают утробу

Каждый год в этот день особый.   

Сопоставив семантику и символику образа ворона в якутском и башкирском эпосах, можно выделить общие признаки. Ворон связан со Смертью, с миром мертвых, и вместе с тем является тотемной птицей. Образ птицы занимает видное место не только в фольклоре, но и в мифологии древних тюрков. Как мифологический символ он содержит более целостный и наглядный образ и потому способен хранить и передавать в сжатом виде большой объем информации.         Анализ якутских текстов обнаруживает не только сакральные сведения, отражающие шаманистические представления, но и архаические элементы, свидетельствующие об этногенетических связях якутов с другими тюркскими народами.

Библиография:

1.       Винокурова И.Ю. Животные в традиционном мировоззрении вепсов [электронный ресурс] – Режим доступа: http: // www. kunstkamera.ru/files/doc/vinokurova autoreferat.doc

2.       Мифы народов мира: Энцикл.: В 2 т. / Под ред. С.А. Токарева. – М., 1982. – Т.2. – 720 с.

3.       Эвенкийско-русский словарь. – М.: Наука, 1958.

4.       Пекарский Э.К. Словарь якутского языка. – Т.2. – Якутск, 1959.

5.       Багдарыын Сулбэ. Дойду сурахтаах, алаас ааттаах. – Якутск: Книжное изд-во, 1982. – 231 с.

6.       Будуруйбэт Мулдьу Бо5о (Неспотыкающийся Мюлдью Сильный): Олонхо /  Записано от Говорова Д.М. – М.; Якутск, 1938. – 495 с.

7.       Мелетинский Е.М. Палеоазиатский мифологический эпос. Цикл Ворона. -- М.: Наука, 1979. – 229 с.

8.       Строптивый Кулун Куллустуур: Якутское олонхо) / Сказитель И.Г. Тимофеев-Теплоухов. -- М.: Наука, 1985. – 608 с.

9.       Кулаковский А.Е. Научные труды. -- Якутск, Книжное изд-во, 1979. – 400 с.

10.   Алексеев Н.А. Этнография и фольклор народов Сибири. -- Новосибирск: Наука, 2008. – 494 с.

11.   Бухарова Г.Х. Башкирский народный эпос «Урал-батыр»: когнитивно- дискурсивный и концептуальный анализ. – Уфа: Вагант, 2008. – 352 с.   

12.   «Урал-батыр». Башкирский народный эпос. / Проект, вступ. ст., подготовка текстов Ф.А. Надршиной. – 2-е изд., стер. – Уфа: Информреклама, 2005.

13.   Худяков И.А. Краткое описание Верхоянского округа. – Л.: Наука, 1969. – 440 с.

14.   Предания, легенды и мифы саха (якутов) / Сост. Н.А. Алексеев, Н.В. Емельянов, В.Т. Петров. – Новосибирск: Наука, 1995. – 400 с. – (Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока).

Назад

Последние статьи

Варламов А.Н. д.ф.н. ИГИиПМНС СО РАН Ранние этапы этногенеза эвенков (тунгусов)

Захарова Н.Е. ИГИиПМНС СО РАН Анализ образов языкового сознания индивидов, существующих в полилингвокультурной среде обитания (на материале основных терминов родства)

Дмитриева Л.В. к.куль.н. РГПУ им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург Региональное и этническое самосознание в эпическом наследии сибирских народов (на примере бурятского эпоса «Аламжи Мэргэн» и якутского «Могучий Эр Соготох»)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.