По этногенезу и истории древних и современных народов Северной Евразии исторической наукой накоплен определенный фактический материал. Общераспространенным является предположение, что древнейшим населением Северо-Восточной Азии являются юкагиры и предки северо-восточных палеоазиатов. Нет еще единого мнения о времени прихода протоюкагиров на территорию Якутии.

В настоящее время в научной литературе существует несколько гипотез  относительно  этногенеза  этого ныне малочисленного народа:

– «мезолитическая» гипотеза, согласно которой предками юкагиров являются носители сумнагинской археологической культуры Якутии, существовавшей в раннеголоценовое время 1О,5 – 6 тыс. лет назад;

– «неолитическая» гипотеза. Ее сторонники видят предков юкагиров в племенах, заселявших Якутию на завершающем этапе каменного века (6–3 тыс. лет назад);

– согласно третьей гипотезе, этногенез юкагиров относят к периоду бронзового – раннего железного века Якутии (2,5 –2 тыс. лет назад) [Черосов].

Наиболее популярна неолитическая гипотеза, в числе ее сторонников А.П. Окладников, И.С. Гурвич, Ю.Б. Симченко, М.А. Кирьяк, С.А. Федосеева. Некоторые археологи, работающие в Якутии, придерживаются версии, ведущей начало отсчета времени юкагирской культуры от усть-мильской культуры бронзового века Якутии: Ю.А. Мочанов, И.В. Константинов, А.Н. Алексеев. «Мезолитическая» гипотеза остается наименее разработанной в виду нерешенности многих вопросов этнической истории народов Северо-Восточной Азии, в том числе слабой изученности истоков древнеюкагирской культуры. На наш взгляд, именно сумнагинская раннеголоценовая культура наиболее перспективна для выявления генетических связей с протоюкагирами. 

Происхождение сумнагинской раннеголоценовой культуры Якутии Ю.А. Мочанов связывает с археологическими комплексами Западной Сибири, в частности, с приенисейской кокоревской культурой [Мочанов, 1977, с. 250]. По облику каменного инвентаря и технике изготовления орудий на пластинах и микропластинах, сумнагинская и приенисейские культуры тяготеют к синхронным культурам Урала и Восточной Европы. По существу, считает Ю.А. Мочанов, «сумнагинская культура образует как бы самое восточное звено в длинной цепи близких по облику каменного инвентаря раннеголоценовых культур Северной Евразии» [Там же].

В Северо-Восточной Азии сумнагинская культура имела широкое распространение, даже в Забайкалье известны близкие енисейским памятники. На Аляске носители сумнагинской культуры, возможно, стали одним из древнейших компонентов протоэскимосов и протоалеутов. Учитывая единообразный облик этой культуры и малую плотность населения, Ю.А. Мочановым высказано предположение о том, что сумнагинцы являлись этнически родственными племенами и занимали почти такой же ареал, какой охватывали родственные эвенкийские племена к приходу первых русских землепроходцев [Там же. С. 249].

   Тяготение сумнагинской культуры к синхронным культурам Енисея и в целом к раннеголоценовым культурам Северной Евразии весьма примечательно. Именно в западном направлении обнаруживаются близкие аналоги антропологическому типу и языковым особенностям юкагиров. Ученые отмечают, что в антропологическом отношении юкагиры близки к западным соседям – восточным самодийцам, в особенности к нганасанам. «Представляется несомненным, что в своем генезисе эти типы восходят к единой исходной форме», а в прошлом «они образовывали достаточно однородную антропологическую общность, связанную с древнейшим населением Енисейско-Ленского междуречья» [Юкагиры, с. 110]. Другие исследователи полагают, что  протоюкагиры  являют собой  одну из первых волн переселения уральских народов на северо-восток, причем их отделение от уральцев произошло раньше, чем деление уральской языковой семьи на финно-угорскую и самодийскую ветви (т.е. не позднее V тыс. до н.э.) [Николаева, 1989, с. 4]. Исследования в области  палеолингвистики  показывают, что юкагирский язык обнаруживает некоторые примечательные параллели с восточно-уральскими языками и имеет столько же юкагиро-финно-угорских лексических сопоставлений [Николаева, 1988, с. 21]. Признанным является положение, что язык юкагиров являет собой самую северо-восточную оконечность ареала распространения языков уральской языковой семьи [Симченко, с. 31].

В области этнографии сравнительные исследования материальной и духовной культуры юкагиров и народов Западной Сибири до сих пор не предпринимались в виду трудности выделения собственно юкагирских элементов. Существует мнение, что традиционная культура лесных юкагиров верхней Колымы «в значительной мере утратила свои древние архаические особенности. Фактически все области культуры этой группы подверглись эвенскому, якутскому и русскому влиянию» [Юкагиры, с 56]. Сравнительные исследования в области фольклора еще только начинаются.

В Северной Евразии в неолитическое время получила распространение циркумполярная культура, или культура охотников на дикого северного оленя. Освоение человеком тундровой зоны, по материалам, собранным и обобщенным Ю.Б. Симченко, относится к мезолиту – раннему неолиту. В этот период «население Арктики и Субарктики, по всей видимости, было уралоязычным» [Симченко, с. 279]. «Древний уралоязычный этнический субстрат тундровой зоны, – считает исследователь, – принял участие в этногенезе саамов, европейских и азиатских ненцев, энцев, нганасан и юкагиров...; уральско-эксалеутские параллели скорее всего свидетельствуют об отдаленных контактах предков эскимосов с древними северными уральцами» [Там же, с. 31].

Эти выводы как будто хорошо согласуются с положениями Ю.А. Мочанова о западном направлении поисков генетических связей сумнагинской раннеголоценовой культуры Якутии. Представляется вероятным, что неолитические носители циркумполярной культуры являются наследниками родственных между собой раннеголоценовых культур Северной Евразии.  Сумнагинская культура по технико-типологическим показателям изготовления каменных орудий на пластинах и микропластинах совершенно отлична от предшествовавшей ей дюктайской палеолитической культуры. Именно в сумнагинское время закладывается прауральская основа языка и антропологического типа юкагиров. Возможно, прауральские сумнагинцы не имели выраженных расообразующих антропологических признаков. Монголоидные черты населения Средней и Восточной Сибири нарастали по мере прибывания в неолитическое время новых волн населения южного происхождения, предположительно из районов Прибайкалья, Забайкалья, Приамурья. В результате уралоязычные народы к западу от Средней Сибири имеют менее выраженные монголоидные признаки, а у народов Волжской, Пермской и Прибалтийской ветвей финно-язычных народов преобладают европейские черты [Там же, с. 39].

В неолитическое время в Северо-Восточной Азии последовательно сменились три неолитические культуры – сыалахская, белькачинская, ымыяхтахская. Относительно их происхождения Ю.А. Мочановым выдвинуты две диаметрально противоположные гипотезы.

Согласно первой гипотезе, существовала преемственность всех этапов неолита, которая развивалась на местной сумнагинской мезолитической основе. Вторая гипотеза причины смены неолитических культур Якутии объясняет  неоднократными миграциями с юга и юго-запада [Мочанов, 1969; 1977]. Особенно хорошо инновации прослеживаются в способах изготовления неолитических глиняных сосудов (технические штампы: «сетка» на раннем этапе, «шнур» – среднем и «вафля» – позднем неолите) и, отчасти, в ее орнаментике. Каменные и костяные орудия труда по технике изготовления имеют преемственность от раннего неолита к позднему. По этому поводу д.и.н. В.Е. Ларичевым вполне  правомерно поставлен вопрос: «Миграционный генезис всех трех неолитических культур Якутии достаточно ли подтвержден одним признаком в качестве основополагающего критерия – «техническим декором» керамики?» [Алексеев, с. 7].

Не отрицая предположения о том, что появление новых технических штампов и особенностей инвентаря каждой неолитической культуры Якутии было вызвано прибытием каких-то новых групп населения южного происхождения, все же термины «сыалахцы» и «белькачинцы» следует понимать как маркировку исторических групп людей – пользователей определенными техническими новациями, не подразумевая этнической маркировки. Новые технические и художественные приемы южных пришлых групп распространялись, подобно моде, среди аборигенного уралоязычного населения на огромные пространства, соответствовавшие ареалу расселения генетически родственных племен. Значительность территории, которую занимали носители неолитических культур в Восточной Сибири, скорее может объясняться не активным продвижением выходцев с юга на север, северо-восток и северо-запад, а широким распространением новых технологий среди родственного аборигенного массива.

На наш взгляд, наиболее приемлемой и логичной является первая гипотеза Ю.А. Мочанова об автохтонном характере неолитических культур Северо-Восточной Азии. Появление, например, вафельной керамики на крайнем Северо-Востоке Азии и на Аляске объясняется не проникновением ымыяхтахцев, как неких возможных предков протоэскимосов, а свидетельством подхода «волны» новых технологий к данному региону. Это предположение позволит определить приблизительные темпы распространения технических новаций в каменном веке.

Современные средства коммуникации дают возможность новинкам техники и капризам моды распространяться довольно быстро на значительные расстояния, в отличие от темпов распространения прогрессивных технологий в древних обществах. Примерно по одной тысячи лет потребовалось для распространения  характерных для каждой неолитической культуры Якутии технических приемов изготовления глиняных сосудов. Для исследования ареала поступательного распространения и расселения собственно южных групп населения необходимо привлекать данные палеоэтнографии, топонимики, памятников первобытного искусства, выделять северные и южные компоненты в традиционных культурах современных народов. «Лишь искусство выразило всю полноту мироощущения первобытного человека как общественного существа», – писал исследователь первобытного искусства Б.А. Фролов [Фролов, с. 17]. Пока мы можем только предполагать, что ступени общественного развития и религиозного сознания местных племен и южных пришельцев имели различия. Различия должны найти отражение, например, в способах захоронения и инвентаре погребальных комплексов, орнаменте и его символике, сюжетах наскального искусства, архаических пластах фольклора.

Вышеприведенное дает основание предполагать, что в неолитическое время основное население Северо-Восточной Азии составляли аборигенные уралоязычные племена с постепенным нарастанием монголоидности в их физическом типе. Прауральская основа аборигенных культур обнаруживается, в частности, при изучении обуви конца XIX – начала XX вв. из фондов Музея антропологии и этнографии и Государственного музея этнографии: древнейший западносибирский раскрой имел распространение на огромной территории Западной, Средней, Восточной Сибири, пережиточно сохранился (в орнаменте) у индейцев Северной Америки [Василевич, с. 57–58].

В период позднего неолита – бронзового века под влиянием выходцев из Южной Сибири, по-видимому, началось формирование юкагиров как этнокультурной общности, о чем может свидетельствовать характерный только для юкагиров на северо-востоке Азии алтайский раскрой обуви. «Судя по распространению, такой раскрой голенища (из двух частей, длинной передней, внизу покрывающей подъем и пальцы, и короткой задней. – Л. Ж.) можно считать древним юкагирским, перешедшим к тунгусам (эвенкам и эвенам) на территории Якутии и якутам» [Там же, с. 60]. Ко времени расселения тунгусских племен население Восточной Сибири в большинстве своем оставалось прауральским, испытавшим влиянием выходцев из Южной Сибири.

Юкагирский ученый, д.ф.н. Г.Н. Курилов в результате многолетних исследований пришел к выводу, что «…в прошлом существовала целая семья одульских (юкагирских) языков, носители которых составляли семью одулоязычных племен (или народов). Именно эта семья одулоязычных народов – а не один народ – обитала на обширной территории Северо-Востока Азии. При этом отдельные племена данной семьи смешивались с чукчами и эскимосами на востоке, с нганасанами – на западе, с тунгусоязычными и тюркоязычными народами – на юге» [Курилов, с. 24]. В Якутии юкагироязычные племена заселяли тундровые и таежные пространства, по крайней мере, «до середины I тыс. н.э. страна Юкагирия занимала, судя по всему, большую часть современной территории Якутии, исключая ее юго-западные территории и часть северо-восточных районов» [Гоголев, с. 28].

С конца I тыс. до  н. э. – начала I тыс. н.э. из районов Приморья, Приамурья, а затем Приангарья в Южную Якутию начинают проникать первые тунгусские  группы. Этой датировки придерживался якутский археолог И.В. Константинов [Константинов, с. 98–99]. Какая-то часть пратунгусов могла встретить древние юкагирские племена еще в таежных районах Прибайкалья [Шавкунов, с. 174]. Согласно исторической ретроспективе, предложенной И.В. Константиновым, расселение тунгусов в  Якутии  не  привело  к этнической катастрофе: культура предшествующих племен не была ассимилирована и вытеснена полностью, а началось их параллельное развитие. «Пришлые тунгусоязычные группы, оказавшиеся  в ареале наибольшего сосредоточения «праюкагирского населения», были ассимилированы последними и, наоборот, юкагирские группы в зоне наибольшего влияния тунгусоязычных пришельцев были полностью «отунгушены». О длительных тесных культурно-этнических контактах  тунгусских и юкагирских племен свидетельствуют сходство их антропологического типа. Историческим фактом взаимных ассимилятивных процессов, очевидно, могут  служить  эвены,  формирование  которых в  районе  Северо-Восточной Азии, по мнению исследователей, происходило в результате смешения тунгусского и юкагирского элементов... Процесс формирования  эвенского  народа как самостоятельной этнической общности представляет собой относительно позднее явление, и оно  происходило на  территории Якутии после  широкого расселения тунгусов среди юкагирских племен. В конце концов, юкагирские племена постепенно заняли самые северо-восточные районы, а тунгусские – юго-западные. Причем, по  некоторым данным  можно предположить, что вплоть до ХV или даже ХVI в. отдельные юкагирские группы небольшими островками проживали в этих южных районах» [Константинов, с. 99].

В самом начале XXI в. традиционная культура лесных и тундровых юкагиров, проживающих в Колымских улусах РС(Я), продолжает сохранять определенный пласт тунгусских элементов. Наиболее яркими из них, выделенными ещё в конце XIX – начале XX  вв. В.И. Иохельсоном, являются распашной кафтан с передником и оленеводство (последнее – в тундровой зоне) [Иохельсон, с. 560]. Вместе с тем, на крой юкагирской обуви оказано незначительное влияние  [Жукова, с. 133–138].

Согласно ретроспективе И.В. Константинова, в Средней и Восточной Сибири ближайшим родственным юкагирам народом являются эвены. Широкие сравнительные исследования материальной и духовной культуры юкагиров и эвенов (фольклор, материальная культура, религиозные представления) позволили бы выделить общие компоненты в культурах родственных народов. Эти общие компоненты в своей основе имеют, с одной стороны, древнеюкагирские (восходящие к древнеуральским), а с другой – древнетунгусские  корни. Антропологи при рассмотрении вопросов этногенеза народов Якутии отводят ведущую роль древнего этнического пласта именно юкагирскому компоненту [Юкагиры, с. 99–100]. А карта расселения эвенов показывает, что северные тунгусы представляют собой самую северную оконечность «тунгусского клина», разделившего население Западной Сибири и Северо-Восточной Азии. 

   Время тунгусской экспансии в Восточную Сибирь примерно совпадает с началом экспансии самодийцев. В Западной Сибири древний уральский субстрат в конце второй половины I тыс. до н.э. – начале н.э. принял новую волну уральцев: с Саян двигались самодийцы, предки современных селькупов, европейских и азиатских ненцев, энцев, нганасан. Этногенез самодийских народов происходил на осваиваемых сибирских землях с участием древнего уралоязычного этнического пласта [Симченко, с. 31].

    «Расселение между Енисеем и Уралом воинственных самоедов, – писал А.П.Окладников в исследовании по истории древних племен Якутии, – должно было прервать прежние многовековые связи между северными племенами Якутии и обитателями европейского севера. В материальной культуре населения северной Якутии в раннем железном веке уже нет таких ярких общих признаков с культурой племен северных областей европейской России и Скандинавии, какие были в неолите и бронзовом веке» [Окладников, с. 223]. С расселением тунгусов и самодийцев в истории Сибири открывается новая страница – берут старт этнообразующие процессы, в результате которых сложилась существующая ныне карта расселения малочисленных народов Западной и  Восточной Сибири.

Устойчивым во времени оставался присваивающий тип хозяйства аборигенных племен, основанный на охоте на крупных копытных (северный олень, лось), рыболовстве и собирательстве. Сложившиеся еще в раннем голоцене природно-климатические и ландшафтные условия способствовали  трансляции от поколения к поколению одних и тех же способов охоты на не меняющиеся виды промысловых животных. В Восточной Сибири одними из наследников неолитической циркумполярной культуры охотников на дикого северного оленя являются юкагиры. Лесные юкагиры верхней Колымы – охотники и рыболовы – ныне сохраняют древний присваивающий тип хозяйства.

 Литература:

1.       Алексеев А.Н. Древняя Якутия: Неолит и эпоха бронзы. – Новосибирск: Наука, 1996. – 143 с.

2.       Василевич Г.М. Типы обуви народов Сибири // СМАЭ. – Т. ХХI. – М., Л.: Изд-во АН СССР, 1963. – С. 3–64.

3.       Гоголев А.И. Этническая история народов Якутии. – Якутск: Изд-во Якут. ун-та, 2004. – 103 с.

4.       Иохельсон В.И. Юкагиры и юкагиризированные тунгусы. – Новосибирск: Наука, 2005. – 675 с.

5.       Жукова Л.Н. Очерки по юкагирской культуре. – Ч. I. – Одежда юкагиров: генезис и семантика. – Новосибирск: Наука, 2009. – 152 с.

6.       Курилов Г.Н. Лексикология современного юкагирского языка. – Новосибирск: Наука, 2003. – 288 с.

7.       Константинов И.В. Ранний железный век Якутии. – Новосибирск: Наука, 1978. – 128 с.

8.       Мочанов Ю.А. Многослойная стоянка Белькачи I и периодизация каменного века Якутии. –  М.: Наука, 1969. – 254 с.

9.       Мочанов Ю.А. Древнейшие этапы заселения человеком Северо-Восточной Азии. – Новосибирск: Наука, 1977. – 264 с.

10.   Николаева И.А. Проблема урало-юкагирских генетических связей. Автореф. дисс. на соискание ученой степени к.ф.н. – М.: Инст. языкозн. АН СССР, 1988. – 22 с.

11.   Николаева И.А. Вступительная статья // Фольклор юкагиров Верхней Колымы. Хрестоматия.  – Якутск: Изд-во ЯГУ, 1989. – Ч. 1. – С. 3–19.

12.   Окладников А.П. История Якутской АССР. – Т. I. – М.,Л.: Изд-во АН СССР, 1955. – 432 с.

13.   Симченко Ю.Б. Культура охотников на оленей Северной  Евразии. – М.: Наука, 1976. – 311 с.

14.   Фролов Б.А. Открытие человека: (К опыту новых исследований первобытного искусства) // Антропоморфные изображения. – Новосибирск: Наука, 1987. – С. 8–18.

15.   Черосов Н.М. Современные гипотезы происхождения юкагиров // Языки, культуры и будущее народов Арктики. – Якутск: Изд-во ЯНЦ СО РАН, 1993. – Ч. 2. – С. 98–99.

16.   Шавкунов Э.В. Культура чжурчжэней-удигэ ХII–ХIII вв. и проблема  происхождения тунгусских народов Дальнего Востока. – М.: Наука, 1990. – 282 с.

17.   Юкагиры. Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1975. – 244 с.

Назад

Последние статьи

Варламов А.Н. д.ф.н. ИГИиПМНС СО РАН Ранние этапы этногенеза эвенков (тунгусов)

Захарова Н.Е. ИГИиПМНС СО РАН Анализ образов языкового сознания индивидов, существующих в полилингвокультурной среде обитания (на материале основных терминов родства)

Дмитриева Л.В. к.куль.н. РГПУ им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург Региональное и этническое самосознание в эпическом наследии сибирских народов (на примере бурятского эпоса «Аламжи Мэргэн» и якутского «Могучий Эр Соготох»)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.