Указом от 26 января 1822 г. Сибирь была разделена на Западную и Восточную и была образована Якутская область.

Согласно «Табели разделения Сибири на губернии, области и округа от 22 июля 1822 г., приложенного к «Учреждению для управления сибирских губерний», Якутская область включалась в состав Иркутской губернии Восточной Сибири. По этому же «Табелю» были упразднены комиссарства и образованы пять округов: Якутский, Олекминский, Вилюйский, Верхоянский и Колымский. В Якутске возникло так называемое «частное окружное управление»; в гг. Олекминске, Вилюйске, Верхоянске и Среднеколымске официально признанных окружными городами Якутской области» [1].

Так как исследователь занимается изучением северных округов Якутии Верхоянского и Колымского, особое внимание уделяется этим территориям.

В XIX в. Верхоянский и Колымский округа административно относились к северным округам Якутской области. Верхоянский округ охватывал территорию северо-западной и северной части, Колымский  – северо-восточную часть области.

А.С. Парникова [2, с. 117] писала, что площадь каждого из этих округов могла бы вместить по несколько государств Западной Европы. А по словам первого юкагирского ученого и писателя Текки Одулока (Н.И. Спиридонова), Колымский округ имел учтенной территории 604756 км, что может составить территории ряда западно-европейских государств, вместе взятых [3, с. 18].

В Верхоянском округе было четыре улуса: Жиганский, Устьянский, Верхоянский и Эльгетский. В Колымский входил один улус.

К приходу русских в XVII в. на северо-востоке и, в частности, в северных округах Якутии проживало аборигенное население (эвены, юкагиры, якуты, чукчи).

Эвены (ламуты), как особая северо-восточная ветвь тунгусов, с незапамятных времен привлекали внимание ученых-исследователей. Исследователь не нашла единого мнения об их происхождении.

К приходу русских эвены («ламутки») заселяли горную область Верхоянского хребта, район Охотского побережья (от р. Улья на юго-западе до р. Тауй на северо-востоке). К юго-западу от Ульи соседями эвенов были аяно-майские тунгусы (эвенки), а к северо-востоку – оседлые коряки. В верховьях Яны и Индигирки эвены соприкасались с юкагирами, на правобережье нижнего и среднего Алдана – с якутами и эвенками.

Большинство эвенов сосредоточивалось в XVII в. на Охотском побережье, где существовали оленные и пешие тунгусы.

С пешими тунгусами русские люди встретились в кон. 30-х гг. XVII в. на Охотском побережье. Им принадлежала самая большая часть кровных родов.

Самыми крупными родами эвенов являлись: Годниканский, Горбиканский, Дельянский, Киларский, Уяганский, Эжанский, которые включали как оленные, так и пешие группы [4, с.155].

Первый исследователь ламутов-оленеводов Яков Линденау рассматривал пеших тунгусов как самостоятельный народ и отмечал, что их предки были оленеводами, он называл их теми же тунгусами, но лишившимися оленей: «...когда у оленных тунгусов вымерли все олени, они осели у моря, которое на их языке называется Лам»[5, с. 53]. Впоследствии этого же мнения придерживались И.Э Фишер, Г.Л. Майдель, С.К. Патканов и многие другие исследователи. В последние десятилетия мнение о происхождении эвенов и эвенков претерпело существенные изменения. По проблеме этногенеза эвенов-оленеводов и пеших тунгусов высказал свою точку зрения А.М. Золотарев. По Золотареву, тунгусы стали заселять северную Сибирь с Амура, когда у них еще не было оленей. Достигнув Охотского побережья, они нашли там палеоазиатское население в лице нивхов и коряков. Ассимилируя палеоазиатов, тунгусы позаимствовали у них «землянки, ездовое собаководство, способы охоты за тюленями, жертвоприношение собак», а палеоазиатам в свою очередь передали «древний тунгусский язык, лыжи, палатки из рыбьих кож и бересты, берестяные и долбленые лодки». В результате этого на Охотском побережье сложилась группа пеших тунгусов[6, с. 16]. Что касается ламутов-оленеводов, то они как народность сформировались, по Золотареву, в районе Яны, Индигирки и Колымы, причем важнейшим фактором их этногенеза было появление у них оленеводства. Как видим, взгляды исследователей на происхождение эвенов-оленеводов и пеших тунгусов не отличаются единообразием.

После прихода русских пешие тунгусы частично вымерли от эпидемий 1659 – 1660 гг. и 1690 – 1691 гг., в результате многие мелкие роды исчезли, часть их мигрировала в другие районы Дальнего Востока, преимущественно на юг. А эвенами-оленеводами со второй половины XVII в. началось освоение территорий, расположенных к северу от Верхоянского хребта, а вместе с этим и вторичная ассимиляция юкагиров в бассейнах рек Яна, Индигирка, Колыма и Анадырь, в процессе чего окончательно сложился культурный облик современных эвенов.

В   верховьях   Колымы   эвены   (представители   рода   Дельян)   были обнаружены еще в начале 60-х гг. XVII в. Коренными же жителями верхней Колымы, как нам известно из многочисленных источников, были юкагиры. Также   очень   рано   эвены   появились   на   средней   и   нижней   Колыме   и протекающей   к   западу   от  нее   Алазее.   Первое   упоминание  русских   об алазейских эвенах относится к середине XVII в. Как видно из архивных материалов, нижнеколымские эвены принадлежали к Уяганскому роду. В меньшей численности были представлены члены Дельянского, Омолонского и Ламутского родов [7]. В Верховьях же Яны в XVII в. кочевали эвены двух родов – Дельянского и Тугочерского. У них были тесные, брачные отношения с местными юкагирами [8, с. 389 – 390].

И.А. Худяков писал: «Эвены впервые поселились сюда, пришедши с Индигирки, и нашли здешние места, занятые юкагирами, которых они и прогнали к северу» [9, с. 99]. Это были представители рода Дельянского. А тугочеры пришли на верхнюю Яну с Алдана, и именно они были первыми, кто освоил далекий Северо-Запад эвенского ареала [10, с.160].

Вслед за алданскими тюгесирами в низовья Яны стали заселяться и индигирские эвены.

Все изложенные материалы показывают, что по мере расселения по северо-востоку Сибири эвены активно взаимодействовали с предшествовавшим им населением:  (якутами, юкагирами, коряками).

Уже в период ясачных ревизий 1762 – 1782 гг. пешие тунгусы как таковые не выделялись из числа охотских эвенов [11, с. 36].

Среди   первых   тунгусских   родов,   вышедших   в   северные   области Восточной Сибири, были Баягир, Вакарай, Иологир, Калтагир, Киндигир, Чильчагир, Шаматир и др. Тунгусы довольно рано проникли и в тундру северо-восточной Якутии. Освоение же этих районов связано прежде всего с забайкальскими вакараями – потомкам меркитов. В процессе их продвижения тунгусы сталкивались с различными племенами. С одними они воевали, с другими устанавливали добрососедские отношения. В конце концов, эти особенности этнического формирования тунгусов привели к тому, что для них характерны три антропологических типа: центральноазиатский, байкальский и катангский, а также три различные хозяйственно-культурные группы населения – оленеводы, скотоводы и рыболовы.

С освоением новых земель и с приходом русских эвены были приписаны к отдельным ясачным острогам и зимовьям. Например, янские эвены платили ясак в Верхнем янском зимовье, индигирские – в Зашиверском и Подшиверском зимовьях на Индигирке, колымские – в Верхнеколымском, охотские – в Охотском остроге и Тауйском зимовье и т.д. [12, с. 168].

Предки же современных эвенов занимали горную область Верхоянского хребта, а также побережье Охотского моря между устьями рек Улья и Тауй. Абсолютное большинство эвенов сосредоточивалось между истоками Колымы и берегом Охотского моря. К северо-востоку о Тауя жили оседлые коряки, к югу-западу от Ульи – аяно-майские эвенки [13, с. 22].

Расселение же эвенов по Северо-Востоку сопровождалось дроблением крупных родов на более мелкие группы, которое приводило к отдалению этих родов друг от друга на значительные расстояния. Государственная власть, стремясь упорядочить этот процесс, начала формировать искусственные административные «роды», которые отличались по номерам, добавляемым к основному этнониму. В связи с этим создавались новые «родовые» названия типа Каменный (Каменский) и Ламутский. Перевод эвенов из одного административного рода в другой, носил и коллективный характер,  причиной  было  то,  что  их  состав  в  генетическом  отношении становился все менее однородным. Причиной переселения служили самые разные факторы; например: притеснение со стороны старосты, затруднение в исполнении подводной повинности и уплате ясака и т.д.

Например, эвены п. Березовка Колымского округа ныне Среднеколымского района, до установления советской власти жили родовыми общинами (роды Булэн, Уяганкан, Намыткыны и Дойды). Уяганский род, как нам известно, является одним их крупных у эвенов. Многие информанты п. Березовка утверждают, что представители рода Намыткыны пришли с Охотского моря, представители родов Дойды – из центральных районов [14]. Все эти роды имели тесную связь и с другими эвенами. Например, с представителями рода Дяллянкын. Впервые этот род был зафиксирован в России в 1733 г. Он кочевал по рр. Каменка и Селезевка, по горам Илин-Тас. Дельянский род к приходу русских кочевал преимущественно между верховьями Яны и Колымы, хотя одно из самых первых упоминаний об оленных дельянах относится к р. Охоте. На Охотском побережье существовала и небольшая группа пеших дельянов [15, с. 523]. Между всеми этими родами испокон веков была дружеская атмосфера: они обменивались информацией, породами оленей, предметами первой необходимости и т.д. Поэтому у них не произошло вырождения народа.

Эвены Березовки являлись кочевниками-оленеводами, вели круглогодично кочевой образ жизни, кроме этого они занимались и охотой (на белок и соболей). В течение веков они создавали свою духовную и материальную культуру. Как отмечают многие носители культуры и фольклора п. Березовка, здесь имелись все известные жанры устного народного творчества, особенно высоко ценилось сказительство и импровизация, у них испокон веков соблюдалась преемственность поколений.

По утверждению С.К. Патканова [16, с. 26–33, с. 65–91] расселение эвенов по Северо-Востоку сопровождалось поглощением ими части коряков и большинства юкагиров, которое сыграло существенную роль именно в увеличении эвенов. Но как утверждает не только сам Патканов, но и многие исследователи, численность эвенов-оленеводов была занижена. Так, по Патканову общая численность эвенов с середины XVII в. увеличилось к 1897 г. с 8,4 до 10, 9 тыс. чел., в том числе эвенов-оленеводов – с 3,6 до 10, 4 тыс. чел. А число пеших тунгусов, наоборот, сократилось с 4, 8 тыс. до 200 человек. Вообще продвижение эвенов на северо-восток продолжалось и в XIX в.

А в предании о приходе якутов на Колыму во второй половине XVII в. Колыма именуется ламутской рекой: « Эта земля была раньше не наша, а ламутская... и жило их (ламутов) великое множество... должно быть, несколько тысяч»[17, с. 26].

Как утверждают В.М. Кабузан и СМ. Троицкий, по ясачным ревизиям 1762 и 1782 гг. в Верхнеколымском же остроге были три группы плательщиков: эвенов – соответственно 163 и 212 чел. муж. пола, юкагиров –64 и 57, якутов – 148 и 157[18, с. 35]. Эти цифры свидетельствуют, что во второй половине XVIII в. эвены в Верхнеколымском остроге стали самой многочисленной группой ясачного населения и в отличие от юкагиров их численность увеличивалась. По исследованиям многих специалистов, на нижней Колыме с ее притоками, а также на Алазее эвены появились очень рано [19, 27]. По ясачным ревизиям второй половины XVIII в. видно, что об эвенах Среднеколымского Нижнеколымского острогов и Алазейского зимовья не упоминается. Именно юкагиры и якуты считались плательщиками ясака. Значит, исходя из этого можно полагать, что до конца XVIII в. эвены появлялись на Нижней Колыме и Алазее лишь эпизодически. В основном они сосредотачивались на правобережье Колымы - Большом и Малом Анюях, а также на Омолоне.

Частичный переход омолонских и анюйских эвенов на нижнюю Колыму происходил и во второй половине XIX в.

Юкагиры. С юкагирскими племенами русские служилые и промышленные люди столкнулись в 40-х гг. XVII в. Юкагиры же, когда прибыли русские на Север Якутии, занимали территорию между нижним течением р. Лены и Колымой и долины главных притоков Колымы, включая восточные (Омолон и оба Анюя), а также южные (Ясачная, Поповка и Коркодон). Таким образом, всю площадь с запада на восток между Леной и Колымой и с севера на юг между Арктическим морем и Верхоянскими хребтами (включает на востоке Оймяконское плато) следует рассматривать как исконную территорию проживания юкагиров. Некоторые же группы обитали в отдельных местах к востоку от бассейна Колымы, в долинах рр. Большая Баранина и Анадырь и в верховьях р. Пенжина. Остатки юкагирских жилищ были обнаружены и в Арктическом океане на Медвежьих и Новосибирских островах [20, с. 29].

В.И. Иохельсон отмечал: «Чуванцы, несомненно, представляющие ветвь юкагирского народа, кочевали к востоку от р. Колымы. Чуть восточнее Лены на р. Омолой еще обитает юкагирский род. Юкагиры, обитавшие восточнее р. Омолой, были вытеснены на север в низовья реки и живут там рядом с якутами, тунгусами или чукчами»[21, с. 30].

Судя по имеющимся материалам, восходящим к середине XVII в., юкагиры подразделялись на ряд локальных, возможно, племенных групп. В документах они значились по названиям мест своего обитания. Так, например, на р. Омолое жили юкагиры Омолоевского рода, на р. Хроме – Хромовского рода и т.д. А некоторые же группы назывались по имени возглавлявших их лиц, например, Шоромбойский род, Алаев род и т.д.

У юкагиров к приходу русских существовало несколько хозяйственных типов [22, с. 143]. Оседлые группы юкагиров существовали в низовьях Колымы и в долине Анадыря. Они занимались рыболовством, сочетавшимся с охотой на диких оленей в периоды их миграции через реки. А про пеших юкагиров                 И.С. Гурвич писал: «...жили около рыбалок – «рыбных ям», где осенью скапливалась рыба» [23, с. 169]. Основным промыслом для них была охота на лося, занимались они также рыболовством.

Вообще оленные юкагиры заселяли как тундровые, так и таежные районы [24, с. 423]. Занимались они охотой. Хозяйство же оленных юкагиров было близко к тунгусскому типу. К приходу русских они пользовались стрелами и копьями с каменными и костяным наконечниками, каменными топорами.

По исследованиям С. А. Токарева [25, с. 84], юкагирские племена в период появления русских подверглись давлению со стороны тунгусов-эвенков, которые находились на более высоком уровне общественного развития. Юкагиры, живущие в верховьях Яны, Индигирки, Колымы, часто подвергались нападению именно со стороны тунгусов-эвенков.

Еще до прихода русских в юкагирские слабо заселенные места проникали якуты и обосновались в верховьях Яны.

Включение Северо-Востока Сибири в состав Российского государства резко изменило ход исторического процесса в юкагирских землях. В середине XVII в. у юкагиров в обмен на пушнину появились железные топоры, ножи, наконечники стрел, иглы, медные котлы. Изменился и быт юкагиров.

Вместе с положительными изменениями в хозяйстве в это время стал складываться и ясачный гнет. И.С. Гурвич отмечал: «Неурядицы первых лет после проникновения первых служилых и промышленных людей на «дальние реки» весьма отрицательно сказались на благосостоянии отдельных групп юкагиров, в особенности на «сидячих» - оседлых [26, с. 171]. Действительно, многие стойбища и роды юкагиров стали жертвами произвола казачьих военачальников. Анализ имеющихся материалов о ясачном сборе, проведенный Б.О. Долгих, показал, что около 6% взрослых мужчин из юкагирского рода в середине XVII в. находились в числе заложников и около 10% женщин стали женами и наложницами служилых людей [27, с. 440].

Убегая от ясачного гнета, некоторые группы юкагиров уходили со своих земель на другие. Например, в середине XVII в. омолоевские юкагиры перешли на Яну, а затем на Индигирку и Колыму. Крупные же перемещения юкагиров происходили на Колыме. В связи с этим, конечно, обострились отношения между соседями и участились вооруженные столкновения. Эти военные столкновения между юкагирами и эвенами прекратились в бассейне рр .Яна, Индигирка и Колыма в XVIII в.

В целом, можно утверждать, что на протяжении XVIII в. резко сократилась область расселения юкагиров. В бассейны Анадыря и Чауна проникли чукчи-оленеводы, На Яне, Индигирке и Колыме значительно расширилась область расселения якутов. Юкагиры, сближавшиеся с якутами, именно в экономическом отношении относительно быстро сравнялись с якутами. В низовьях же Индигирки, Алазеи и Колымы вели промысел русские промышленники.

Климатические изменения, происходившие в нач. XIX в., вызвали изменение путей миграции диких оленей, гибель стад оленей привело к большому бедствию среди колымских юкагиров. Из-за голода на протяжении трех десятилетий XIX в. юкагиры Нартянского и Ушканского родов весной постоянно голодали, что привело к уменьшению их численности [28, с. 174].

Якуты. По архивным источникам впервые жиганские якуты, плательщики   ясака,   упоминаются   лишь   с    1639 г.[29, с. 34].   По   утверждению А. С. Парниковой родовая принадлежность якутов (1630 – 1640-х гг.) не указана [30, с. 36]. Жиганские же якуты проживали близ Жиганского зимовья.

На Яне якуты были встречены уже первыми русскими Елисеем Юрьевым Бузой, который проник на Яну водным путем с моря и Постником Ивановым, достигшим Верхоянья сухопутным путем [31, с. 100]. Действительно, почти одновременно отряды этих первых русских, пришедших разными путями, застали довольно многочисленные по тому времени роды и группы якутов, что дало основание разделить их на несколько волостей. Таким образом, можно сказать, что мнение о заселении якутами бассейна верхнего и отчасти среднего течения Яны еще до прихода русских нам кажется бесспорным.

В сороковых годах XVII в. якуты Яны были приписаны к двум зимовьям: Верхоянскому и Нижнеянскому, где платили ясак без аманатов.

Размещение якутов, существовавшее к приходу русских в XVII в. менялось быстрыми темпами. Увеличивалась территория проживания, их численность. Якутское население заселялось на новые территории, где природные условия благоприятствовали их основному занятию – разведению скота.

Причины переселения якутов были в первую очередь экономического и социального характера, якуты уходили от ясачного гнета. Передвижения якутов наблюдалось и в годы плохих промыслов. В XVII в. перемещения вызывались эпидемией оспы.

В районе Верхоянского зимовья якуты появились из центральных волостей уже в тридцатые годы XVII в. В основном сюда переселялись скотоводы, которых привлекло наличие кормовых пастбищ. Следующей причиной переселения в суровый северный Янский край якутов была надежда на хороший пушной промысел.

В низовья Яны якуты стали продвигаться с территории Верхоянья в середине 40-х гг. XVII в. Конечно, якуты передвигались не только с юга на север, но и в обратном направлении.

Из-за эпидемии оспы в конце 40-х – нач. 50-х гг. XVII в.                                в Нижнеянском зимовье умерло очень много якутов. После этой страшной болезни передвижение якутов в низовья Яны прекратилось надолго. Появление там якутов упоминается лишь в конце XVII – нач. XVIII в.

По исследованию А.С. Парниковой, якуты на Индигирке появились с начала 60-х гг. XVII в.[32, с. 55].

В бассейне р. Алазеи якутское население официально значилось с нач. XVIII в.

На Колыме же якуты появились лишь в нач. XVIII в., хотя в документах есть сведения о единичных случаях их появления в кон. XVII в.

На взгляд исследователя, ясачная политика и гнет местных тойонов способствовали передвижению якутов на различные территории.

Перемещение якутов продолжалось на протяжении XVIII в. по всей территории Якутии и за ее пределы.

Якутские семьи уходили в низовья Лены, например, к Жиганскому зимовью, многие уходили из центральных улусов и волостей в бассейн Яны, Индигирки, Колымы. Якутское население заселялось на Колыму с территории Верхоянского зимовья. А из Верхоянского зимовья по указанным источникам 1721 г. видно о продвижении отдельных якутов в бассейн Алазеи. В Нижнеколымском зимовье в том же году заплатили ясак около тридцати якутов. В Алазейское зимовье в эти годы поступал ясак примерно с двадцати якутов. В Усть-Янском зимовье в 1730-х гг. значилось около семидесяти человек [33, с. 63–67].

Следует отметить, что якуты, платившие ясак в Среднеколымком, Нижнеколымском и Усть-Янском зимовьях относились к различным волостям бассейна Яны или Центральной Якутии [34, с. 65].

А в верховьях Колымы в 30-х гг. XVIII в. о якутах в архивных документах не упоминается. И это подтверждает А.С. Парникова [35, с. 66].

По изученным источникам, в первой половине XVIII в. передвижение якутов происходило активно. Передвигались они – с юга на север и с севера на юг в меньшей степени. Это подтверждают многочисленные документы научных экспедиций [36, с. 320].

Если в середине XVIII в. якуты проживали уже на обширной территории Якутии, а некоторая часть и за ее пределами, то во второй половине XVIII в. был наложен запрет на свободное передвижение жителей Якутии. В 1760-х гг. Первой ясачной комиссией «за каждой из волостей была закреплена ее традиционная территория, а за каждым из жителей волости был закреплен ее участок. В связи с этим все ясачные были прикреплены к своим волостям»[37]. С этого же времени самовольные передвижения были запрещены.

За самовольное передвижение якутов в другие места следовало наказание. Однако ни строгие запрещения, ни наказания и насильственное возвращение беглецов в их родные наслеги не смогли остановить перемещения местных жителей, вызываемого серьезными экономическими и социальными причинами.

Часть верхоянских якутов продолжала переселяться в нижнее течение Яны, в бассейн Индигирки и других рек, а с Индигирки – дальше на восток – на Алазею и Колыму.

Таким образом, в течение XVIII в. в расселении якутов произошли значительные изменения. Во-первых, увеличилось якутское население в бассейнах рек Яны, Индигирки. Во-вторых, появились якуты и на Колыме, Алазее. Следовательно, уже к концу XVIII в. якуты освоили почти всю  северную территорию современного обитания.

Научный интерес представляет исторический опыт расселения якутов в условиях русской колонизации на Северо-Востоке Сибири. Во-первых, процесс расселения якутов, в отличие от такового других этнических общностей по региону, сопровождался освоением новых для них территорий, во-вторых, именно присоединение Северо-Востока Сибири к Русскому государству создало необходимые условия для расселения якутов; в-третьих, в русле политико-хозяйственного освоения северо-востока Сибири якутский вектор стал одним из определяющих в участии местного населения в этом процессе.

В целом можно констатировать, что присоединение Северо-Востока Сибири к Русскому государству создало благоприятные условия для миграции якутов в регионе. При этом именно русский фактор стал определяющим в бесконфликтном расселении якутов на этнических территориях других народов. Якуты первыми из народов региона не только адаптировались к новым историческим реалиям, но и воспользовались государственной колонизационной политикой для расселения и хозяйственного освоения новых территорий в данном регионе. Система билетов и «видов», существовавшая со второй половины XVIII до нач. XX в. не помешала расселению якутов по громадным пространствам Северной Якутии и за ее пределы, которое происходило за все последующее время.

Таким образом, в северные районы якутское население продвигалось не только из волостей Центральной Якутии, но и из других северных районов. Передвижение якутов в бассейны Алазеи, Колымы, Индигирки и Яны проходило через территорию Верхоянского зимовья. Богатые рыбой, дикими оленями, хорошим пушным промыслом, лугами и пастбищами северные районы привлекали внимание переселенцев-якутов.

В результате передвижения численность якутского населения в северных районах возрастала. Только в 1738 г. в Среднеколымском зимовье внесли ясак около двухсот человек [38].

Как отмечала А.С. Парникова [39, с. 143–144], передвижения якутов не были случайными, это был закономерный, неотвратимый исторический процесс, отражавший потребности развития социально-экономической жизни якутов.

Чукчи. Во второй половине XVII в. русские служилые промышленные люди освоили Крайний Северо-Восток Сибири. Вообще достоверные сведения о расселении чукчей восходят к XVIII в. Для исследователя бесспорный интерес представляет расселение чукчей, кочевавших между рр. Колымой и Алазеей.

По утверждению И.С. Гурвича, расселение этой западной группы чукчей в юкагирском окружении, не было случайностью. Обширные, слабо заселенные тундровые районы Северо-Востока Сибири представляли собой арену широких перемещений различных этнических образований. Группы чукчей-оленеводов, охотников легко просачивались сквозь аморфный юкагирский массив в прибрежные тундры, районы, примыкавшие к Ледовитому океану, и в зависимости от сложившихся взаимоотношений с юкагирами обосновывались в новых для них местах или возвращались к своим сородичам [40, с. 198].

С основанием в 1642 г. Алазейского и в 1644 г. Нижнеколымского ясачных зимовий началось соприкосновение, общение русских с западной группой чукчей. Хотя в 1649 г. с утверждением Анадырского зимовья служилые люди прочно обосновались на юге Чукотки, контакты в XVII в. русские поддерживали только с западной группой чукчей, кочевавших в тундре между Алазеей и Колымой.

Ко времени прихода русских западная группа чукчей занималась содержанием оленей, охотилась на диких оленей и промышляли морского зверя. Колымо-алазейские чукчи, состояли из нескольких стойбищных групп, достаточно многолюдных, связанных родством и взаимопомощью, что позволяло отстаивать независимость в юкагирском окружении и сохранять своих оленей.

В отличие от юкагиров чукчи в XVII в. не были обложены обременительным ясачным платежом, но в то же время получили значительную выгоду от близости русских острогов и зимовий. Относительная близость русских ясачных зимовий к кочевьям чукчей сказалась на их хозяйстве. Путем обмена стали проникать железные и медные изделия, орудия русского производства. Посредниками в торговле между «носовыми» чукчами и русскими были не только юкагиры, но и западные колымо-алазейские чукчи.

Из небольшой локальной группы в сравнительно крупную и монолитную в языковом отношении народность с ярко выраженным самосознанием превратились чукчи, расширившие свою этническую территорию.

В истории северо-восточной Сибири свое исключительное, особое место занимает открытие новых земель русскими землепроходцами.

Отечественное сибиреведение на всем протяжении своего существования проявляло интерес к различным аспектам открытия и освоения Сибири, исторической роли сибирской окраины страны в государственной, экономической и духовной жизни российского общества. В целом достигнуты впечатляющие успехи в научном познании сибирского феномена в истории страны, хотя не все вопросы этой обширной темы изучены равномерно и достаточно глубоко [41, с. 4].

В XVIII - начале XX в. проблему исторического процесса на огромной территории Северо-Востока Азии, в том числе и проблему ее вхождения в состав Русского государства рассматривали в своих трудах представители почти всех направлений исторической мысли в России. В советское время конкретные факты присоединения Якутии к Русскому государству освещались в трудах СВ. Бахрушина, С.А. Токарева, О.В. Ионовой, Ф.Г. Сафронова,                И.С. Гурвича, И.С. Вдовина, Г.П. Башарина и других [42, с. 13].

История открытия и освоения северо-востока Азии многократно освещалась в трудах географов и историков с точки зрения исторической роли русских землепроходцев и мореходов в истории мировых географических открытий. Это работы М.И. Белова, А.В. Ефимова, В.И. Грекова, Д.М. Лебедева, Л.А. Гольденберга, А.И. Алексеева, Б.П. Полевого и других [43, с. 16].

Из современных авторов нам известны работы В.Н. Иванова,                        В.А. Александрова, СИ. Бояковой, М.И. Колесова и других.

Как нам известно из многочисленных источников, освоение Северо-Востока Якутии русскими землепроходцами, которые были на государственной службе, предприимчивыми купцами и «промышленными людьми» началось с севера. В исторических источниках есть сведения, что отдельные русские промышленники стали проникать сюда еще до образования Якутского воеводства.

Рассмотрим для примера, освоение Колымского края. Ее освоение связано с 40-х гг. XVII в. с похода с р. Алазея на Колыму отрядов первых русских землепроходцев Дмитрия Зыряна, Михаила Васильевича Стадухина и Семена Ивановича Дежнева. По словам участника экспедиции Ивана Беляна, «морем шли две недели и пришли на устье Колыму-реку, по Колыме шли вверх двенадцать ден» [44, с. 14].

Про Колыму и населяющий ее народ М.В. Стадухин писал, что «на Колыме де реке был он для государева ясачного сбору два годы, а Колыма де река велика, есть с Лену-реку, идет в море также, что и Лена под тот же ветер, под восток и под север, а по той де Колыме реке живут иноземцы, колымские мужики свой род оленные и пешие сидячие многие люди и язык у них свой» [45, с. 15].

Служилые и промышленные люди продолжали продвижение на земли бассейна р.Колыма и находили новые реки и места, где жили юкагиры, эвены и эвенки. От юкагиров, живущих в низовьях Алазеи и Колымы, стало известно, что к западу от Колымы в море впадает река Чюхча (Чукочья), а «по той де реке Чюхче живут иноземцы свой же род, словут чюхчи, оленные, сидячие же» [46, с. 17]. Стало известно, что истоки Колымы находятся поблизости от верховьев рр. Охты, Тауя и Ини [47, с. 10].

Для сбора ясака и открытия новых земель были основаны зимовья: Среднеколымское в 1643 г. М. Стадухиным, а через год в низовьях Колымы, где жили юкагиры, против устья Большого Анюя, М. Стадухиным и                        С. Дежневым  – Нижнеколымское,   которое   стало впоследствии     острогом, отправной   базой   для   дальнейшего   продвижения   русских.   А   Алазейское зимовье   было   уже   основано   в   1642   г.   Д.   Зыряном.   Якутские   воеводы принимали меры  по укреплению дальних зимовий;  ежегодно  направляли новые партии служилых людей, казаков и промышленников [48, с. 526].

С освоением Колымского края был проложен морской путь между Леной и Колымой. Большое оживленное движение по этому морскому пути из Якутска на Колыму и обратно началось с 1645 г. [49, с. 9].

С открытием морского пути ежегодно на Колыме увеличивалось число приезжающих промышленников, купцов и приказчиков, богатых торговых людей. Происходило выкачивание богатств Колымы и, в первую очередь, ценной пушнины, которая стала играть большую роль в укреплении экономической мощи России. В 1647 г. было доставлено в Якутский острог на пяти кочах 6985 колымских соболей, оцененных в 8979 руб., а в последующие годы количество вывозимых соболей возросло [50, с. 155].

Скоро Колыма стала опорным пунктом новых открытий морских островов, движения промышленников, отрядов казаков и экспедиций, идущих на поиск новых земель на востоке, а также въезда и выезда купеческих мореходных судов.

С появлением на Колыме русских людей и в силу исторической необходимости возникли первые поселения на рр. Алазея и Колыма: Среднеколымск, Нижнеколымск, Походск, Алазейск, Верхнеколымск и другие. Установились административно-территориальное деление и органы власти.

Так, Колыма находилась в ведении Якутского уезда, а административными ее центрами были основанные постоянные ясачные зимовья: Алазейское,        Среднеколымское, Нижнеколымское и Верхнеколымское. Среднеколымский острог был административным центром всех колымских зимовий, в 1775 г. получил статус города. Город Среднеколымск стал центром Среднеколымского комиссарства, затем Колымского уезда и с 1822 г. Колымского округа [51].

На основе расширения, углубления исследований Северо-Востока Якутии в целом сформировалась интересная историографическая традиция, заключающая в себе теории «завоевания», присоединения», «вхождения» –«добровольного вхождения».

Например, Г. Ф. Миллер, прослеживая разрозненные, несогласованные действия отрядов магназейских, енисейских и томских служилых людей, заметил факт грабежей и насилий со стороны казаков и считал, что именно потому происходили вооруженные столкновения. В отдельных случаях ответственность за возникновение конфликтов он возлагал на сами народы: «Где от какого народа было сопротивление, там с российской стороны употреблена сила, пока знатнейшего из одного можно было взять в аманаты». Такое утверждение вполне вписывалось в его общую теорию завоевания Сибири. В.Г. Мирзоев утверждал, что Г.Ф. Миллер «присоединение Сибири к России понимал как добровольное подчинение местных народов» и взгляды его на проблему присоединения Сибири были раздвоенными, дуалистичными [52, с. 15].

Рассмотрев историю расселения  этнических групп Севера Якутии, мы можем сказать, что установленные в XVII – XVIII вв. различные контакты между народами Севера Якутии и русскими людьми явились переломным рубежом для автохтонного населения Севера и отразились на их хозяйстве и культуре, а также на этническом развитии. Уже в XVII в. произошли крупные этнические перемещения населения, междоусобные столкновения, изменения в хозяйстве.

Проникновение служилых и промышленных людей на север Якутии носит сложный и противоречивый характер. Историческим фактом является то, что подчинение коренного народа царизму, с одной стороны, принесло немало бедствий: тяжелое ясачное обложение, грабеж, вымогательство воевод и служилых людей. Местное население, особенно, в первые годы появления служилых людей, оказывало упорное сопротивление посягательству на веками устоявшуюся жизнь, на нормальный ход общественного развития. Сама ясачная фискальная политика государства, система аманатства уже в XVII в. наложили отпечаток на общественное развитие аборигенного населения Севера. В ходе присоединения Сибири к Российскому государству в какой-то мере разрушилась племенная система, распались большие роды, началось выделение из их состава отдельных, более мелких. Такие процессы происходили в этот период у эвенов и эвенков. В период присоединения к Русскому государству усилилась миграция. Некоторая часть коренного населения, пытаясь убежать от ясачного гнета и притеснений со стороны местной власти, перемещались в новые места, что вызвало дробление крупных родов, происходило перемешивание населения. Поэтому в XVII в. происходили военные столкновения между коренными группами населения.

Но уже к концу XVII в. с образованием ясачных зимовий и острожков, с установлением в ряде сибирских воеводств элементов государственного правопорядка миграции стали обретать мирный характер.

Крупные изменения в расселении коренного населения происходили в XVIII и в XIX вв. Например, значительно расширилась область расселения чукчей. Западная группа их стала кочевать между Колымой и Индигиркой. Усилилась ассимиляция юкагиров русскими старожилами.

В целом же, нужно отметить, что насильственные и мирные методы в событиях 30–40-х гг. XVII в. сочетались, однако факты свидетельствуют о том, что при этом мирные средства преобладали, были основными.

Установление элементарной законности, прекращение прежней анархии, межплеменных усобиц, вовлечение Севера Якутии в систему общероссийского рынка – все это с избытком компенсировало те отрицательные стороны царского колониального режима, которые так болезненно ощущались на первых порах.

Впоследствии Север Якутии стал исходным пунктом для многих научных и изыскательных экспедиций, сыгравших большую роль в организации геологических разведок на Севере.

Примечания:

1. НА РС (Я), Ф. 26, Оп. 1.

2. Парникова А.С. Расселение якутов в XVII - нач. XX вв.-Якутск. 1971.– С. 117.

3. Текки Одулок. На Крайнем Севере.– Якутск, 1959.– С. 18.

4. Туголуков В.А. Эвены// Этическая история Северо-Востока Сибири.– М., 1966, С. 155.

5. Линденау Я.И. Описание народов Сибири (первая половина XVIII в.).– Магадан, 1983. – С. 53.

6. История и культура эвенов. – Санкт-Петербург:Наука, 1997. – С 16.

7. НА РС (Я). Ф. 250, Оп. 1, Д. 4, Л. 8 – 156; Д. 12, Л. 61 – 66.

8. Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке. – М., 1960. – С. 389 – 390.

9. Худяков И.А. Краткое описание Верхоянского округа.– Л., 1969. – С.99.

10. Этическая история Северо-Востока Сибири. – М., 1966, С. 160.

11. Кабузан В.М. Троицкий СМ. Новые источники по истории населения Восточной Сибири во второй половине XVIII в.., 1966. – С. 36.

12. Гурвич И.С. Этническая история Северо-Востока Сибири. - М., 1966. – С. 168.

13. История и культура эвенов. - Санкт-Петербург: Наука, 1997. – С. 22.

14. Полевой материал автора (ПМА), 2011   г., с. Березовка, информанты Семен Павлович Хабаровский, Алексей Иннокентьевич Тарабукин.                                                     

15. Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке. М., 1960 С. 523.

16. Патканов С.К. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири на основании данных переписи населения 1897 г. СПб., 1906. Вып. 1-2, С. 26-33, 65 – 91.

17. История и культура эвенов. – С 26.

18. Кабузан И.М., Троицкий С.М. Указ. соч. – С. 35.

19. История и культура эвенов. – С 27.

20. Иохельсон В.И. Юкагиры и юкагиризированные тунгусы. – Новосибирск. 2005. – С. 29.

21. Там же. – С. 30.

22. Открытия русских землепроходцев и полярных моряков XVII вв. на северо-востоке Азии.– М., 1951.– С. 143.

23. Гурвич, И.С. Юкагиры//Этническая история народов Севера. - М., 1982.- С. 169.

24. Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в., т.55. - С. 423.

25. Токарев С.А. Общественный строй якутов в XVII -  XVIII вв. – Якутск. – С. 84.                    

26. Этническая история народов Севера. - М., 1982.- С. 171.

27. Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в., т.55. – С. 440.

28. Гурвич И.С. Юкагиры// Этническая история Северо-Востока Сибири. –  М, 1966. – С. 174.

29. Парникова А.С. Расселение якутов в XVIII – начале XX вв. – Якутск, 1971. – С. 34.

30. Там же. – С. 36.

31. Открытия русских землепроходцев и полярных мореходов XVII века. - М., 1951.-С. 100.

32. Парникова А.С. Расселение якутов в XVIII – начале XX вв.– Якутск, 1971.– С. 55.

33. Там же. –  С. 63–67.

34. Там же. –  С. 65.

35. Там же. –  С. 66.

36. Белов М.И. История открытия и освоения Северного морского пути. Т.1. – М., 1956. – С. 320.

37. НА РС (Я). Ф.1,Оп.1, Д. 111, Л. 2; Ф. 9, Оп. 1, Д. 9, Л. 2.

38. НА РС (Я). Ф.1,Оп.1, Д. 111, Л. 2; Ф. 9, Оп. 1, Д. 9, Л. 2.

39. Парникова А.С. Расселение якутов в XVII – нач. XX вв.– Якутск, С. 143 – 144.

40. Этническая история народов Севера. ­– М., 1982.– С. 198.

41. Иванов В.Н. Вхождение Северо-Востока Азии в состав Русского государства. – Новосибирск, 1999. – С. 4.

42. Там же.– С. 13.

43. Там же. С. 16.

44. Мостахов С. Е. Русские путешественники-исследователи Якутии XVII –  нач. XX в. - Якутск, 1982.– С. 14.

45. Там же. С. 15.

46. Там же. С. 17.

47. Колесов М.И. История Колымского края. Якутск.– 1991.– Ч. I.– С. 10.

48. Кадек М.Г. Семен Иванович Дежнев// Люди русской науки. –  М. – Л., 1948. – С. 526.

49. Указ. соч.– С. 9.

50.  Белов М.И. Арктическое мореплавание с древнейших времен до середины XIX века // История открытия и освоения Северного морского пути. – М., 1956.–Т. I.– С. 155.

51. Материалы Среднеколымского краеведческого музея.

52. Иванов В.Н. Вхождение Северо-Востока Азии в состав Русского государства. –  Новосибирск, 1999. – С. 15.

Назад

Последние статьи

Варламов А.Н. д.ф.н. ИГИиПМНС СО РАН Ранние этапы этногенеза эвенков (тунгусов)

Захарова Н.Е. ИГИиПМНС СО РАН Анализ образов языкового сознания индивидов, существующих в полилингвокультурной среде обитания (на материале основных терминов родства)

Дмитриева Л.В. к.куль.н. РГПУ им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург Региональное и этническое самосознание в эпическом наследии сибирских народов (на примере бурятского эпоса «Аламжи Мэргэн» и якутского «Могучий Эр Соготох»)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.