Возникновение оленеводства на Северо-Востоке Азии по мнению исследователей было связано с прибытием с юга в первые века нашей эры  тунгусоязычных племен. Заключения ученых по этому сложному вопросу приводит Сафронов Ф.Г. в своей книге «Древний и Средневековый Северо-Восток Азии [Сафронов, 1992, с. 24]. Свое внимание автор заострил на одной из последних гипотез, выдвинутых И.В. Константиновым. Вслед за Г.М.Василевич, ученый, предпринявший специальное изучение литературы, пришел к выводу о том, что тунгусские племена прибыли на Северо-Восток до появления оленеводства. Только потом, расселившись в новом месте, освоившись в суровых климатических условиях, они «переняли оленеводство от родственных племен Забайкалья-Приамурья или Прибайкалья-Приангарья» [Константинов, 1978, с.81-95, 101-102]. По мнению И.В.Константинова это свершилось в начале второго тысячелетия нашей эры [Там же]. Таким образом, в суровых условиях Севера тунгусоязычные племена совершили крупное культурное завоевание:  этим был осуществлен важный исторический поворот к хозяйственному освоению края; к присваивающему типу культуры тунгусских племен, основанному на потреблении естественных,  готовых продуктов природы,  прибавился  более высокий тип производящего хозяйства, связанный с возникновением оленеводства. Новый уровень  производственно-хозяйственной деятельности  аборигенов  Севера в сочетании с охотничьим промыслом  отныне призвано было способствовать созданию надежной экономической платформы жизнеобеспечения в жестких условиях холода.

Героические сказания эвенков, как наиболее крупный, обобщающий жанров устного народного творчества, в процессе своего формирования отразил этапы становления и развития оленеводства, этого нового, неведомого ранее первобытным охотникам рода культурной деятельности. Историческая память народа сумела сохранить и отразить в своем духовном наследии образ северного оленя, справедливо признанного важным культурным завоеванием тунгусоязычных племен на Севере. В содержании нимнгаканов четко и достоверно прослеживаются этапы появления, освоения оленеводства, ставшего главной основой жизнедеятельности народов Севера.

В содержании стадиально ранних сказаний нет упоминания об оленях. Они неведомы главному герою, предстающему в типичном облике пешего охотника. Не имея никаких богатств, следовательно, средств передвижения,  он предстает мастером хождения на дальние расстояния. В сказании «Кодакчон» герой с железным посохом в руках отправляется  путешествовать в дальние края. Он пешком преодолевает огромное расстояние «в талой земле увязая до таза,  в мерзлой земле увязая до колен». Так он шел очень долго, пока одежда у путника не сносилась, пока силы его не иссякли. Но герой продолжал свой путь, - говорится в сказании [Василевич, 1966, с. 193]. О жизни пеших охотниц повествуется в героическом нимнгакане «Три девицы». У жительниц леса не было ни одного оленя, ни одной собаки. Каждая из девиц  имела  только по одному котлу: каждая  «сама себе еду готовила, сама себе варила.  Каждая ела свою еду. Каждая сама себе дрова готовила…» [Василевич, с. 207]. Такое описание самостоятельной жизни девиц-охотниц передает художественно-обобщенный образ пеших охотников, промышлявших в основном индивидуально. Г.М. Василевич отмечает, что для охотников «жизнь большими группами была невозможна, так как мешала охоте (Василевич, с.345).  Сказание, таким образом, отражает отсутствие коллективной формы труда на этой ранней стадии развития общественных отношений. Приведем еще один пример сказания, сложенного в дооленный период социально-исторического развития эвенков. В местечке Егинде, на земле Онон  проживает пеший охотник, одинокий сирота Нивонинде [Василевич, с. 218]. У него, как подобает охотнику «пешей стадии», нет ни оленя, ни скотины никакой. Богатырь полон сил, энергии и желания встретиться с себе подобным, помериться с ним силами, побиться с человеком-уранкай. В надежде встретиться с достойным противником, парень-молодец отправляется пешком к богатырю Нижнего мира. Приведенные примеры сказаний с главным героем в образе пешего охотника горной тайги, не имеющего никаких богатств, дают основание предположить, что в них  художественно отражен начальный этап прибывания и расселения тунгусских племен на Северо-Восток, не достигших и освоивших еще производящий способ ведения хозяйства: главный герой предстает в образе пешего охотника горной тайги, не имеющего ни оленей, ни собак.

Следующим этапом в развитии содержания эпических сказаний выступают сказания, раскрывающие межплеменные отношения между охотниками в «пешей» стадии и скотоводами, у которых они переняли оленеводство. Это важное историческое событие, объективно совершившееся в жизни первобытных людей, явилось одним из ключевых факторов формирования и развития жанра эпических сказаний. Первые встречи и контакты родственных племен на Северо-Востоке имели разные последствия. Об этом широко повествуется в эпосе эвенков. Значительный интерес представляют сказания, в которых пешие охотники, не имевшие ранее связей с оленеводами, впервые с ними сталкиваются и вступают в противоборство. Пеший охотник Гарпаникан, перебив всех зверей вокруг дома, отправляется в путешествие на восток. Преодолев трудности дальнего пути, он встречает непривычного по внешности мата – с черными вьющимися кудрями и круглыми глазами. Гарпани вступает с ним в поединок и побеждает его. Он входит в чум-чорома противника, а там «стоит, хоркая, верховой олень врага. Топорщится шерсть, торчат копыта. От роду не видел зверя такого: с двух боков двойные крылья, на спине естественное седло, на голове серебряный  недоуздок». Гарпани выводит оленя на поводу, охотник впервые  с трудом осваивает  верховую езду и дальше на олене продолжает свой путь на восток. Так, в ожесточенной схватке с чужеродцем охотник завладел верховым оленем своего врага и становится его хозяином [Василевич, с. 253]. В сказаниях нашли широкое отражение также и дружеские межплеменные отношения. Герой-охотник в пути встречается с племенами, имеющими коней и большие стада оленей. Гипотеза ученых о том, что тунгусские племена переняли оленеводство у родственных племен, находит в них подтверждение. Пеший охотник Отани из одноименного сказания во время своего похода на восток встречает в пути оленевода Монгруни и помогает ему разбить врага чулуро. В знак благодарности и признания лесной богатырь отдает чужеродцу-молодцу в жены свою младшую дочь Дарпекчан.  Отани, озабоченный приготовлением свадебного угощения, как охотник спрашивает у своего будущего тестя:

Я уранкай, и у меня нет скота.

Какой зверь водится в этих местах?

Лось есть или нет? - говорит он.

Монгруни сетует на свой старческий возраст, который не позволяет ему охотиться. Но как состоявшийся оленевод, охотно сообщает:

И оленей в стаде у меня немало,

Много оленей,  говорю.

Скажи, можно ли

Из моего богатства   

Справить свадьбу?

Забейте оленей  сколько нужно

И устраивайте свадебное угощение [Василевич, 1966,  с. 229]. Приведем еще один схожий эпизод в сюжетной линии  другого сказания. Пеший охотник Умусликон во время своего похода на восток добирается  до места состязаний и игрищ богатырей. В борьбе он одерживает победу над сыном богатого оленевода Юлтони. За пощаду побежденного, в знак примирения с ним он женится на дочери Юлтони. Молодоженам тесть дарит два каравана оленей и они отправляются к себе домой. По истечении времени у себя на родине количество оленей у молодой семьи удваивается. «Умусликон с Монгункон хорошо жили, имели большое стадо», - говорится в сказании [Василевич, с. 248].

В приведенных примерах мы находим отражение добрососедских отношений между племенами охотников и оленеводов. В содержании сказаний повествуется о заключении между ними родственных связей. Однако эти контакты не всегда имели мирный исход. Так, в сказании «Алтанэй и Тывьенэй» сестру конных богатырей без согласия братьев уводит  оленный богатырь, живший по соседству. Братья пускаются вниз по реке в поиски сестры. После многих приключений братья-охотники убивают похитителя. Во взаимоотношениях иноплеменников были заключены реальные предпосылки взаимовлияния, взаимодействия, наконец, заимствования культурно-производственных традиций. Установление брачных связей между охотниками и скотоводами создавали основу приобщения первых к оленеводству.

В важном историческом процессе приобщения тунгусских племен к оленеводству через культурное взаимодействие с соседними племенами  имело место одомашнивание диких оленей,  явившихся  издревле объектом охотничьего промысла. Олень был одним из самых ранних прирученных человеком животных. В сказании «Хуругочон» одинокая старуха Нюнгурмок, озабоченная отсутствием «товарища, близким другом называемого»,  приручает двух важенок. Она заботливо пасет их и ласково нарекает «оленухами с раздваивающими рогами». Ухаживая за оленями, Нюнгурмок решает для себя: «Воспитаю-ка из них себе товарищей», [Василевич, с. 235]. Приучение дикого оленя к верховой езде нашло художественное воплощение в сказании «Торганэй и Чаникой». Пеший охотник Торганэй в пути на восток встречает трехголового орла-предсказателя, который советует ему поймать среди зверей дикого оленя со сломанным пополам рогом. Охотник долго выслеживал и гнался за оленем. Поймав оленя, Торганэй схватил его за оба рога, вскочил на него и тут же свалился. «Горушка показалась ему марью, а впадины показались ему холмами – так он кувыркался. Три дня держался (на олене), пять дней отдыхал». С большим трудом приучил охотник оленя к себе. С усилием обьездив дикого животного, Торганэй получил верхового оленя и на нем продолжал охотиться на зверей [Василевич, с. 265]. Одомашнивание северного оленя, отраженное в этих сказаниях, явилось одной из форм хозяйственного приобщения первобытных охотников к оленеводству.

В стадиально более поздних сказаниях эвенков олень является собственностью героя. Охотник имеет верхового оленя, а также владеет целым стадом оленей. В сказании «Мокогдыр и Сигундар» герой со своими друзьями верхом на оленях отправляются к дочери Сигундара. Их путь преграждает река из мира мертвых. Только Мокогдыр силой заклинания своего верхового оленя на нем переплыл реку и доехал до суженой. Дочь Сигундара испытывает юношу на ловкость, силу и мужество. С трудом, справившись с заданиями женщины, Мокогдыр скучает по дому, по своим оленям. – У меня был дом, там были у меня олени, - думает он про себя, сидя на колодине. На вопрос девушки о количестве его оленей он отвечает: Я имел сотню оленей  [Василевич, с. 279].

В отдельных сказаниях олень наряду с другими действующими лицами  выступает в качестве художественного образа. Как и боевой богатырский конь в якутских олонхо, олень предстает помощником и мудрым советчиком главного героя. В сказании «Торганэй» юноша на волшебном верховом олене отправился на  поиски своей суженой. В пути он встречает много трудностей. Каждый раз он обращается за советом к своему оленю. С помощью своего походного верхового оленя он преодолел ряд препятствий: превратившись в мышей пробираются через густую чащу, перескакивают место, усеянное остриями иголок, обернувшись птицами, перелетают через пожар, став рыбами, без труда проплывают море-океан. Каждый раз олень, надежный и верный спутник героя, придумывает и человеческим голосом сообщает своему хозяину как преодолеть ту или иную преграду. Юноша доехал до девицы Торганэй. Он совершил обряд очищения – умылся в крови волшебного оленя и женился [Василевич, с. 261-263]. В развернутом сказании «Всесильный богатырь Дэвэлчэн в расшитой-разукрашенной одежде» образ оленя представлен достаточно широко и пронизывает данное произведение от начала до конца. Уже в экспозиционной части на оленьем пастбище  герой ловит «своего верхового оленя для дальних походов готового, родившегося с серебряным седлом, с витым серебряным поводком…». Ловко вскочив на оленя, богатырь направляет своего неразлучного спутника в сторону захода солнца. В сказании в динамике и в движении выразительно описывается образ боевого друга и помощника богатыря в пути, где художественно метко, красочно раскрываются его достоинства, необходимые для преодоления  громадного расстояния предстоящего трудного пути:

Светло-коричневый его олень

Как будто понял, что предстоит поход:

Кости его от радости стали легче,

Ноги стали быстрее,

Он устремился вперед.

Под двумя задними его подколенниками

Вздымалась черная глина,

Под двумя передними его ногами

Клубилось белое облако [Эвенкийские героические сказания, 1990,  с. 255].

Достигнув края своей страны, на границе Нижнего мира олень остановился и заговорил по-эвенкийски. Он сообщил хозяину, что в чужую страну он не может войти. – Вместе нам больше не ехать, - говорит  олень и дает хозяину свое наставление:

С богатырями бейся,

С чудовищами померяйся силами!          

Мы с тобой расстаемся….

Свою прощальную речь олень завершает благословлением:

Пусть широкогрудые тебя не повалят,

Имеющие крепкие суставы – не столкнут,

Двуногие не одолеют! – говорит олень [Там же, с. 257].

Богатыри Верхнего мира, сыновья старика Бегандара также имеют верховых оленей. Как и Дэвэлчэн, почитаемый старик Бегандар владеет большим стадом оленей и другого скота. Обширный двор богатого старика впечатляет героя.

Ему привиделись камни,    

Оказалось – коровы,

Привиделись копны сена,

Оказалось – кони,

Привиделся березняк,

Оказалось – белые холощеные олени,

Привиделись тальники,

Оказалось серые олени.

Так много

Оленей, коней и коров

Было у почитаемого старика Бегандара, - говорится в сказании. Олень в этом произведении выступает не только в качестве боевого спутника героя, но он одновременно характеризует хозяйственно-производственную сферу отдельной родоплеменной общины, раскрывает основное ее богатство. Для сказителя все важно в олене. По характерному признаку облика оленя героев нарекают звучным именем. Так, старик Баян Бегандар и старуха Баян Сигурдэн дают следующее звонкое имя своему внуку, сыну Дэвэлчэн и Киладий – красавицы:

«Хуркокчон Верхнего мира,  ездящий

На пестром верховом олене,

В один прыжок покрывающем

Путь девяти дней,

Родившийся с серебряным седлом,

С серебряным плетеным поводком -

Имя его» [Эвенкийские героические сказания, с. 353]. Внешность других персонажей также сходна, гармонична облику их верхового оленя.  Когда богатырь Дэвэлчэн впервые прибыл в Верхний мир в поисках своей суженой, то увидел:

А навстречу ему по той же тропе

На пестром олене,

В пестрой шапке,

В пестрых рукавицах,

В пестрой дохе

Мчался мата, угрожая … [Там же, с. 293].

В этой встрече, завершившейся противоборством двух сильнейших из Среднего и Верхнего миров, Бокалдын призывает пришельца быть готовым к исполнению погребального обряда.

Если отойти не захочешь,

Прощальные слова говори,

Погребальную одежду надень,

Погребального оленя найди! – [Эвенкийские героические сказания, с. 295].

Согласно древнему обычаю, когда один из борющихся богатырей терпит поражение и погибает,  его олень должен быть умерщвлен и погребен вместе с хозяином. Таким образом, олень сопровождал богатыря не только при его жизни, но и «предназначался для поездок покойника в мире мертвых» [Эвенкийские героические сказания,  с. 377].  

В композиции нимнгаканов образу оленя отведена еще одна важная функция. Она относится к эстетике словесного творчества сказителей. Речь идет о приеме образного сравнения  с оленем явлений жизни и окружающего мира,  широко используемого исполнителями. Приведем следующий пример. В сказаниях эпический зачин выражается в следующей формуле:

Вот, давным-давно говорят,

Появились эти три мира,

Подобные чутким ушам

Годовалого дикого оленя [Эвенкийские героические сказания, с. 127]. Сила богатыря, призванного стать предком эвенков  «на средней глиняной земле» описывается так:

Это был богатырь

По настоящему сильный и храбрый.

Паренек этот был  (таким ) человеком,

Что, поравнявшись (на бегу) с задними ногами

Бегущего лося-самца, хватал его как паука.

Медведя-зверя

Богатырь брал

За загривок

И хватал как черного жучка.

Осеннего дикого оленя

Паренек хватал как муравья [Эвенкийские героические сказания, с. 133].

Широко применяется в сказаниях сравнение с оленьими рогами. Первые люди на земле, брат и сестра, представлены так:

Родившиеся вместе, парой,

Как два рога дикого осеннего оленя,

Не знали, долго ли жили,

Не знали, недолго ли жили. – говорится в сказании [Там же, с. 137]. Четкость и резкость движений богатыря в бою с авахи  в момент нападения противника описывается так:

Однако

Наш человек тоже увернулся

Очень ловко, словно дикий олень

Со свежеоголенными рогами [Эвенкийские героические сказания, 1990,  с. 157].

Теряющий силы в боевой схватке богатырь ассоциируется с парнокопытным оленем:

Тут противник (Дэвэлчэна)

То там, то здесь стал припадать на колени,

То там, то здесь стал вставать, как олень, на четвереньки [Эвенкийские героические сказания,  с. 305].

В момент завязки конфликта, прибывший в Средний мир авахи с целью жениться на сестре героя, высказывает ему свое желание, чтобы девушка выглядела, как олень:

Не упрямься,

Младшую сестру, родную сестру свою

Наряди, чтобы стала похожа на лесного оленя,

Укрась, чтобы стала похожа на священного Оленя,

Сильному богатырю ее, как подобает, выдай! - требует авахи [Эвенкийские героические сказания,  с. 153].

Художественный прием, связанный с описанием образа оленя в движении, а также в ключевых моментах драматургии сказания, нередко вносит динамический контраст в неторопливое эпическое повествование. Так передается езда дикого верхового оленя со свежеоголенными рогами  Иркиничэн-мата, который вскачь помчался в поиски своей младшей сестры, похищенной авахи:                  

Когда погнал (оленя),

Холмы (олень) растаптывал,

Низины заваливал,

Растущие деревья сваливал,

Засохшие деревья дробил в щепки.

Не выдерживая силы  его дыхания,

Березы остались (позади),

Схватившись друг за друга;

Тальники остались (позади), упруго качаясь [Эвенкийские героические сказания, с. 193]. Когда резкое изменение погоды предвещает появление Иркиничэн-мата, надежного защитника поверженного  врагом авахи Содани-богатыря: 

У храброго Содани-богатыря

Унесло ветром много оленят,

Затянуло вихрем много оленей-быков,

Много важенок подняло в небо,

          Много оленей-самцов к тальникам,  прибило,

Много верховых оленей согнало в горы,

Много холощеных оленей скучило на         

Поляна [Там же,  с. 165].

Из приведенных примеров, очевидно, что образ оленя, его описание и сравнение с ним становится важным средством художественной выразительности, придающий эстетике устного словесного творчества неповторимое своеобразие и национальный колорит. Более того, умение исполнителей создавать и применять тонко отшлифованные подобные художественные приемы возвышают повествование до уровня настоящего искусства. А это является одним из неоспоримых жанровых признаков героического эпоса.

В целом, подводя итог данному разделу работы, мы отметим следующее. Одним из существенных факторов формирования и развития жанра эпических сказаний эвенков следует признать образ оленя. С ним связаны  отражение в содержании нимнгаканов разных аспектов жизнедеятельости эвенков в их историческом развитии: прежде всего, следует указать на эволюцию в сказаниях образа главного героя. Мы на конкретных разностаддиальных примерах эпических сказаний проследили путь становления образа героя от пешего охотника до эпического богатыря, совершающего боевые походы на восток на верховом олене, являющимся его надежным спутником, советчиком и другом. Значительный интерес представляет отражение в сказаниях основного рода производственной деятельности, который претерпел эволюцию от присваивающего типа хозяйственной деятельности до производящего способа ведения хозяйства, тесно связанного с разведением оленеводства у тунгусоязычных племен. Следует указать также на художественное отражение в содержании сказаний межплеменных взаимоотношений между охотниками в пешей» стадии и скотоводами, у которых прибывшие на Север тунгусоязычные племена переняли оленеводство. Сюжеты сказаний раскрывают, как олень постепенно становится средством передвижения пешего охотника. В этом качестве сказители наделяют его чертами художественного образа. Он предстает главным советчиком, помощником богатыря, который каждый раз предупреждает его, помогает преодолевать трудности. Герой на нем совершает  не только боевые походы, но и осуществляет самый важный акт в своей жизни – едет на поиски своей суженой и женится. Этим он закладывает основу и начало роду эвенков. В более поздних сказаниях образ оленя, его описание, сравнение с оленем явлений жизни, окружающего мира становится средством художественной выразительности, придающий произведению национальный колорит и неповторимое своеобразие. Таковы в общих чертах роль и функции образа оленя в героических сказаниях эвенков.

Список использованной литературы:

1.       Варламова Г.И. Эпические и обрядовые жанры эвенкийского фольклора. – Новосибирск: Наука, 2002. – 376 с.

2.       Исторический фольклор эвенков. Сказания и предания / Сост. Г.М. Василевич. – М.-Л.: Наука, 1966. – 399 с.

3.       Константинов И.В. Ранний железный век Якутии. – Новосибирск: Наука, 1978. – 130 с.

4.       Сафронов Ф.Г. Древний и Средневековый Северо-Восток Азии. – Якутск. – 118 с.

5.   Эвенкийские героические сказания / Сост. А.Н. Мыреева. – Новосибирск: Наука, 1990. – 392 с. – (Сер. «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока»).

Назад

Последние статьи

Шадрин В.И. ИГИиПМНС СО РАН Памятники самоописания юкагиров о событиях XVIII-XIX вв.

Баишева С.М. к.э.н. ИГИиПМНС СО РАН Социально-экономические аспекты промышленного освоения Южной Якутии: мнение аборигенного населения

Данилова Н.К. к.и.н., ИГИиПМНС СО РАН «Центр» и «граница» в геоэтнической панораме культурного ландшафта: мировоззренческий аспект (на материале якутской культуры)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.