В начале ХХ столетия рыболовство негидальцев не отличалось от традиционного промысла рыбы. Они продолжали использовать небольшие сети, крючковую снасть,  остроги и другие традиционные способы рыболовства. Одновременно с этими орудиями лова негидальцы использовали и заимствованные у переселенцев большие сети и неводы, требующие усилий не одного, а нескольких человек. При добыче рыбы неводом несколько человек объединялись в артель. Весь улов рыбы делился поровну между каждым участником лова. Основными местами добычи рыбы являлись тони на тех реках, где жили негидальцы и другие аборигены края.

И. Гапанович, исследуя экономические ресурсы Амгунского района отмечал, что рыбный промысел в водах Амгуни является подсобной отраслью [1, с. 47], потому что рыба в бассейн Амгуни не всегда заходит из Амура, а если и приходит, то в малом количестве; обильный ход летней кеты соответственно сопровождается скудным осенним. Из всех негидальских хозяйств, обитавших в бассейне Амура в 1925 г., рыболовством занималось 20,6% [5, с. 8]. Местные жители не имеют рыболовецких организаций и нуждаются в снастях, бочках и соли. «Рыболовство на Амгуни производится преимущественно для потребностей жителей, имеющих в рыбе главный предмет питания; жители заготовляют для себя, вероятно, около 60000 пудов рыбы соленой (русские) и вяленой (инородцы); на рынок поступает только небольшое количество» [1, с. 47].

Заготовка рыбы для собственного потребления производится летом и осенью. Летом  добыча летней кеты осуществляется с 23 июня по 1 августа, а осенней – с 28 августа по 10 – 15 сентября [6, с. 76].

С первых же лет Советской власти рыболовный промысел аборигенного и переселенческого населения стал претерпевать существенные организационные изменения. В 1923 г. было созданы Рыбоуправление и Госрыбпром. Если раньше аборигены и переселенцы добывали рыбу там, где им было удобно, то с образованием рыбнадзора добыча рыбы в бассейне Амура была поставлена под государственный контроль. Это сразу же поставило нанайцев, ульчей и других аборигенов Амура в сложное положение, потому что  Рыбоуправление не везде и не всегда разрешало осуществлять добычу рыбы. Более того, рыбнадзор края не разрешал  собирать даже отнерестившуюся зубатку (корюшку) по берегу Амура и впадающих в него рекам из боязни злоупотреблений со стороны аборигенов. Кроме этого, как отмечалось в 1925 г. в официальной записке Туземным управлением «Об экономическом положении Николаевского-на-Амуре округа», работники Рыбоуправления, одновременно являясь и сотрудниками Госрыбпрома, «осознанно отражали чисто фискальные интересы Государства» в ущерб экономическим интересам коренного населения Амура. Они доказывали, что правила рыболовства распространяются только на местных рыбаков, но не на предприятия Госрыбпрома. «Это вызвало проявление недовольства рыболовецкого населения и дискредитацию действий органов власти...,- отмечалось в записке Туземного управления. -  В общем, органы рыболовства при централизованной ведомственной структуре осуществляют свое монопольное право эксплуатации рыбных богатств, не учитывая экономической возможности и зависимости местного населения от рыболовства» [ЦГА РФ. Ф.3977. Оп.1. Д.83. Л.91–91 об.].

Рыбоуправление, несмотря на протесты Туземного управления, отводило для организаций Госрыбпрома лучшие рыболовецкие участки и установило норму вылова осенней кеты  в 2,5 раза больше, чем Центросоюзу и Комхозу вместе взятым [ЦГА РФ. Ф.3977. Оп.1. Д.83. Л.92]. Для коренного населения отводились участки по специальным спискам, ежегодно составляющимися  в Управлении Дальрыбы. По этим спискам выдавались разрешения отдельным селениям или стойбищам на вылов летней и осенней кеты в местах не всегда удобных для добычи рыбы [ЦГА РФ. Ф.3977. Оп.1. Д.83. Л.93].

Отдаленность территории обитания негидальцев от берегов Амура в какой-то мере спасала аборигенов от злоупотреблений государственного рыбнадзора. Негидальцы преимущественно добывали проходную рыбу в тех реках, по берегам которых находились их стойбища – Им, Красный Яр, Сомня, Хур-Валды, Усть-Амгунь и др. [6, с. 76].

В 1924 г. ход кеты на Амгуни был очень хорошим. «Но так как лов рыбы был организован плохо, то доход от промысла (20000 – 25000 руб.) оказался несоответствующим усиленному спросу рынка на рыбные продукты и был крайне неравномерно распределен между ловцами. При цене на икру, дошедшей в Николаевске до 15 рублей за пуд, крестьяне ни от кооперации, ни  от частных рыбопромышленников вообще не получили за нее дороже 8 рублей; в некоторых они сдавали ее частным промышленникам еще ниже, вследствие неудачного заключения договоров; в свою очередь были случаи, когда крестьяне приобретали эту икру от инородцев по 1 руб. 20 коп. за пуд. Чтобы изжить все эти ненормальности, местная кооперация в лице Усть-Союза должна сформировать сильные рыболовецкие артели и своевременно кредитовать их снаряжением и солью под рыбу»  [1, с. 47].

Промышленное рыболовство в бассейне р. Амгуни преимущественно развивалось у русского населения, обладающего в общей сложности 15 неводами. Добыча рыбы по всей Амгуни в 1924 г. определяется в 54237 шт., что дает в засоле 5000 пуд. Рыбы и 450 пуд. икры. Из этого количества рыбы на долю Кербинской волости приходится 31849 штук» [6, с. 76]. В 1925 году было выловлено 53887 кетин, из них на долю негидальских хозяйств, проживавших в селениях Им, Красный Яр, Сомня, Усть-Амгунь и др. приходится 14114 штук»  [6, с. 76].

Добытая рыба сдается в Керби Усть-Амурскому Союзу Кооперативов по ценам 2 руб. 30 коп. за пуд. В районе среднего течения Амгуни рыба от промышленников принимается по цене 1 руб. 80 коп за пуд и икра 8 руб. за 1 пуд. Валовый доход в 1925 году от рыболовства во всем районе определяется в 150000 рублей [6, с. 76].

Добыча летней и осенней кеты преимущественно осуществляется на нерестовых реках Сомню, Им, Амальгин (правый приток Амгуни), Немилен, Нилан и Дуки (правый приток Амгуни). Следует сказать, что негидальцы «рыбу ловят очень лениво – когда хотят есть, и большой заготовки не делают; очень хозяйственный тунгус запасает около тысячи штук «юколы». Рыба, очищенная от внутренностей, сушится на солнце и обращается в пластинку весом 0,6 кгр.; вся ее питательность пропадает» [2, с. 75].

Лов рыбы разных пород негидальцами осуществлялся до тех пор, пока реки не замерзали. Однако из-за отсутствия неводов и сетей им не всегда удавалось обеспечить себя рыбой, потому что массовый улов производился только во время хода горбуши, летней и осенней кеты. «Уменьшение запасов рыбы по всему Амурскому бассейну, недолов, вследствие хода рыбы во время наводнения, заметно уменьшает значение рыболовства для негидальцев. Обилие озерной рыбы в озере Чукчагир не используется негидальцами по недостатку неводов и сетей, а также потому, что в легких берестовых скорлупках – оморочках далеко не безопасно плавать по огромному озеру, окутанному ореолом страшной таинственности, внушающей суеверный страх полудиким детям природы» [4, с. 128].

«Верхнее-Амгунские негидальцы в рыболовных артелях с русскими не участвуют и рыбы не солят. Вся рыба идет для собственного потребления в виде юколы. Юколы, в зависимости от удачи, места лова, наличия снастей, а также, конечно, от настойчивости и энергии добытчика заготовляется от 50 до 1000 штук на хозяйство. Но последняя цифра в 1925 году была очень редка и добычу составляла приблизительно 100 штук на хозяйство, в среднем. Главное достоинство юколы, вытекающее, правда, из ее отрицательных качеств, заключается в том, что она не находит себе спроса на кербинском рынке, поэтому на водку не обменивается и является, таким образом, хоть и не обильным, но довольно устойчивым питательным фондом» [4, с. 128].

С 1925 г. для совместной добычи летней и осенней кеты негидальцы стали объединяться  с русскими в рыболовную артель, названную «Красный Яр». «Артель состоит в деловых отношениях с Усть-Союзом Амурских кооперативов (Николаевск н/А.), куда в сезон 24 рода доставили 42 бочки кеты и 56 пудов икры. От этой операции получили доходов по 140  руб. на пай» [4, с. 130].

Оснащение у негидальского населения рыболовецким инвентарем было в основном традиционным – остроги, крючковая снасть и сети. У 16 оседлых хозяйств аборигенного населения Кербинского района, из них занимавшиеся 12 хозяйств рыболовством, имелось 5 лодок и 7 малых сетей общей площадью 360 кв. метров [3, с. 105]. В 1926 году рыболовы с помощью сетей и другой снасти добыли 59,2 ц речной рыбы, 8460 штук осенней кеты и 700 морских зубаток [3, с. 107]. В данном случае под зубаткой подразумевается не крупная корюшка, а кета, отнерестившаяся и истощенная от долгого хода рыба, которую аборигены ловили на р. Немилен [2, с. 75].

Промышленное рыболовство у негидальцев не получило особого развития даже в условиях коллективных хозяйств «Красный Чукчагирец» и «Новая жизнь», образованных в 1932 г. Численный состав этих колхозов был небольшим. Например, в 1935 г. в «Красном Чукчагирце» имелось всего 6 хозяйств с общим числом населения 22 человека [ГАХК. Ф.1817. Оп.1. Д.52, Л.20]. В колхозе не имелось никакого рыболовецкого инвентаря, поэтому  рыба добывалась инвентарем колхозников. К началу 1940 г. колхоз увеличился на 7 человек за счет принятых в колхоз двух негидальских семей. За 1930-е годы колхоз медленно стал приобретать разный инвентарь, в том числе и рыболовецкий. В 1936 г.  имелось  3 малых невода длиной 110 м,  3 лодки для завода неводов, добыто 2963 кг мелкого частика [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.8. Л.5 об.]. В 1939 году в колхозе имелось 3 малых невода, 100 экземпляров крючковой снасти, 1 большая неводная лодка и 16 бочек под засолку рыбы [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.76. Л.2].  В 1940 г. имелось  4 невода, 1 ставная сеть, 130 самоловов (крючковая снасть), одна лодка и 8 бочек [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.76. Л.2].

Колхозы не имели постоянного места добычи рыбы, поэтому каждый раз колхозным рыбакам приходилось заново устраиваться на новом месте. Например, в 1936 г. рыболовецкие участки были выделены на озере Чукчагир, Ильчуган и Кокольни [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.8. Л.5], в 1939 г. рыболовные угодья были отведены на озере Чукчагир и в устье р. Альчуган [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.11. Л.16; Оп.2. Д.74. Л.2], а в 1940 г. – в заливе Товкаги, Усть-Амгуни, озеро Пабрусу и р. Кукольми [ГАХК. Ф.1780. Оп.2. Д.74. Л.2]. 

С 1939 по 1942 годы в колхозе «Красный Чукчагирец» в среднем  ежегодно имелось по 3 малых невода до 250 м, от 100 до 130 крючковых снастей, и по одной большой неводной лодке [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.11. Л.16]; Д.17. Л.15; Д.22. Л.47]. В 1939 г. колхоз добыл 37,9 ц мелкого частика, в 1940 г. – 30 ц рыбы,  а в 1942 г. было добыто 197 ц мелкого и крупного частика. Валовый доход от продажи рыбы в колхозе «Красный Чукчагирец» составил в 1939 г.  3965,5 руб., в  1940 г. – 3560 и в 1942 г. – 10673,2 руб. [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.11. Л.18; Д.17. Л.17 об.; Д.22. Л.48]

Не лучшим образом было и техническое оснащение в негидальском колхозе «Новая жизнь». Здесь также в 1930–1940-е годы имелось по одному малому неводу, по одной средней лодке для завода сетей и по одной малой лодке [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.11. Л.25; Д.17. Л.31; Д.20. Л.37; Д.25. Л.78]. Денежные доходы колхоза от реализации рыбы были тоже не большими. Они не превышали и  двух тысяч рублей, а  когда началась Великая Отечественная война, доходы от рыболовства вообще упали до 162 рублей в год [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.20. Л.40].

В экономико-географической характеристике района им. Полины Осипенко и колхозов за 1950 год содержатся следующие материалы. «Река Амгунь и ее притоки являются естественным пристанищем рыб лососевых пород: горбуши, летней и осенней кеты. В июле месяце начинается массовый ход лососевых рыб: вначале горбуши, за ней кеты летней, и после кеты осенней. Рыба из моря идет в Амгунь и ее протокам для метания икры. После чего она погибает. Ход ее бывает настолько интенсивный, что небольшим неводом длиной 40-60 метров за 1 заброс вылавливают до 300-400 штук рыбин. Весом от 2 до 10 кг (кета осенняя)» [ГАХК. Ф. П-1729. Оп.3. Д.12. Л.2].

«Однако ввиду того, что лосось является ценной промышленной породой рыбы, которая в Амгунь и ее притокам заходит для размножения, вылов ее здесь запрещен. Кроме рыб лососевых пород, в Амгуне, притоках и озерах имеется много рыб частиковых пород. Как щука, карась, таймень, сом, сиг, чебак и другие. Эти рыбы вылавливаются населением в значительном количестве. Однако имеющиеся водоемы для вылова рыбы частиковых рыб используются очень мало. Так, например, озеро Чукчагирское площадь зеркала которого составляет около 459 кв. км имеет большой запас частиковых пород: щука, карась и другие. За последние годы оно не обслуживается. По данным местных жителей в озере Чукчагирском накапливается рыбы, что оно примерно в 60 лет раз вымирает из-за недостатка пищи и чрезмерного размножения ее»  [ГАХК. Ф. П-1729. Оп.3. Д.12. Л.2].

Техническое оснащение колхоза «Новая жизнь» в послевоенный период был очень слабым. Например, в 1950–1960-е годы в колхозе имелось по одному, иногда, по два малых невода, по одной малой и средней гребной лодке для завода невода. Моторизованный транспорт в виде одной моторной лодки в колхозе впервые появился только в 1956 г. Более солидных водных средств передвижения у колхоза не было. Только иногда колхозу на время промысла рыбы выделялся вельбот – небольшой катер. Так, например, в 1953 г. был выделе 1 катер, а в 1957 г. – два [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.36. Л.50 об.; Д.39. Л.44 об.; Д.42. Л.53; Д.44. Л.112 об.; Д.46. Л.68; Д.48. Л.65; Д.52. Л.48 об.; Д.55. Л.48 об.; Д.58. Л.60 об.; Д.60. Л.81 об.].

С 1956 года добыча рыбы в колхозе резко сократилась. Если в 1956 г. добыча рыбы составила 33 ц, то в 1958 г. было добыто только 0,5 ц, а к 1960 г. не было выловлено и 10 ц.

В материалах исполкома района им. П. Осипенко «Об итогах финансовой и хозяйственной деятельности колхоза «Новая жизнь» за 1958 г. отмечается, что колхоз в 1958 г. крайне плохо справился с выполнением производственного плана по всем отраслям народного хозяйства, а такой отраслью, как рыболовством, колхоз вообще почти не занимался, что и выразилось в малой добыче рыбы [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.36. Л.27]. Здесь же перед рыбным отделом Хабаровского крайисполкома был поднят вопрос о продаже колхозу в 1959 году для лова рыбы частиковых пород 50 ставных капроновых сетей и сетевой материал для закидного невода, а также разрешить коренному населению села Владимировка вылов в реке Амгуни рыбы лососевых пород в количестве 300 ц. [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.36. Л.29].

Почти ежегодно в райисполкоме им. Полины Осипенко рассматривались вопросы о трудовой дисциплине в колхозе «Новая жизнь», о снижении производительности труда, о плохой организации труда и о том, что в 1959 году «правление колхоза совершенно не занималось доходной частью производства – выловом рыбы частиковых пород, хотя имело к этому большие возможности» [ГАХК. Ф.1780. Оп.1. Д.61. Л.14]. Оплата за участие в рыболовстве  в негидальском колхозе производилась, как и в охоте – по трудодням. В объемном отношении рыболовство к остальным видам хозяйственной деятельности в конце 1950 – начале 1960-х годов не превышало 1,5 %. Все это отрицательно отражалось на производственных показателях в хозяйстве и низкой оплате труда колхозников.

В бассейне р. Амгуни добыча лососевых рыб ограничивалась небольшими объемами. Районные органы власти неоднократно обращались в Хабаровский исполком с просьбой разрешить коренному населению района им. П. Осипенко вылов в р. Амгунь рыбы лососевых пород в количестве 300 центнеров [ГАХК. Ф.1780. Оп.2. Д.87. Л.2]. Однако эти просьбы не были удовлетворены. Вместо 300 ц негидальцам разрешалось добыть только 30. Однако и этот небольшой объем рыбаками колхоза не добывался. В 1960 г. было выловлено только 15 ц, в 1961 г. – 16,5 ц, против плановых 30. Продано в 1960 г.  рыбы на 3000 руб, а в 1961 г. – на 168,7 руб. новыми деньгами [ГАХК. Ф.1780. Оп.2. Д.89. Л.6].

Убыточное рыболовство в колхозе привело к тому, что в 1965 году колхоз был ликвидирован как нерентабельное хозяйство. Одни члены колхоза перешли работать в Полино-Осипенковский коопзверопромхоз [ГАХК. Ф.1780. Оп.2. Д.100. Л.31],  другие устроились в колхоз им. Кирова (с. Князево) и другие разные организации района  или переехали в соседние районы Хабаровского края, и стали работать в рыболовецких колхозах и других хозяйствах, где были более благоприятные материальные условия. С ликвидацией колхоза «Новая Жизнь» в районе им. Полины Осипенко не стало ни одного предприятия, в котором численность негидальцев была бы более 50%.  

В 80-е годы ХХ столетия негидальцы, занимавшиеся промышленным рыболовством, работали в колхозах «Удыль» (с. Солонцы), «Память Куйбышева» (с. Сусаннино), им. 60 лет Октября (с. Булава) и «Память Ленина» (с. Тыр), территориально расположенными в Ульчском районе. Кроме этого, негидальцы работали и в Комсомольском районе (колхоз им. ХХШ партсъезда – с. Нижние Халбы) и Охотском районе (колхоз им. Вострецова – с. Вострецово).

Наибольшее число негидальцев приняли участие в работе колхоза «Память Ленина». Этот колхоз являлся комплексным хозяйством. Он занимался промышленным рыболовством и сельским хозяйством. В 1970 – начале 1980-х годов колхоз «Память Ленина» был рентабельным хозяйством. Например, в 1976 г. рентабельность колхоза составила 197,8 %, 1977 г. – 97,2, 1978 г. – 80,9 %. В этом колхозе по разным специальностям работало более 40 негидальцев, что в процентном отношении к другим народам составляет примерно около 15 %.  В других колхозах численность негидальцев составляла от 1 до 2 %. Что не позволяет заострять особое внимание на производственных показателях колхозов, потому что вклад негидальцев в развитие хозяйств, в которых они работали, был практически, минимальным.

В советский и постсоветский периоды негидальцы Хабаровского края добывали рыбу только для удовлетворения потребностей своих семей. Национальные предприятия ООО «Охотник» и негидальская община ООО «Меван», в которых работают негидальцы и эвенки, занимаются добычей рыбы в небольших размерах. Так, например, в 1997 г. община «Меван» из выделенного лимита 0,6 т. горбуши, 0,5 т летней кеты и 0,5 т осенней кеты добыла только 1 т рыбы лососевых пород [МААМ района им. П. Осипенко. Ф.29. Оп.1. Д.170. Л.3]. Недолов рыбы лососевых в общинах «Охотник» и «Меван» наблюдался и в последующие годы. Не вылавливалась в полном объеме и нормовая рыба, выделенная для народов Севера  [МААМ района им. П. Осипенко. Ф.29. Оп.1. Д.182. Л.18]. Но рыболовство в этом хозяйстве ограничивается только ловом нормовой рыбы лососевых пород на специально выделенных участках. Следует особо отметить, что аборигены района им. Полины Осипенко не имеют своих рыболовных тоней. Речные и озерные рыбопромысловые участки официально находятся в федеральной собственности, поэтому аборигенам района вылов рыбы разрешается только на специально выделенных, часто некачественных участках. Все остальные рыбопромысловые участки сдаются в долгосрочную аренду рыбопромысловым организациям района и края за определенно-установленную плату в бюджет Хабаровского края. Например, ООО «Амгуньское» в 2010 году за предоставление рыболовных участков (Лот № 1, 4, 10) предложило за каждый из них по 10000 руб., а ООО «Комсомольскрыба» за эти же участки обещалось заплатить в бюджет 310000 руб. [Архив ИИАЭ ДВО РАН. Ф.1. Оп.2. Д. 665. Л.215, 258]. Естественно, слабые общины типа «Меван», «Охотник», «Юктэ» и другие в таких аукционах участвовать не могут по экономическим и другим причинам, потому что национальные предприятия не имеет надлежащего флота и материально-технической базы, чтобы вести промышленный лов на реке.

Для эффективной добычи рыбы необходима хорошая материальная база, которой  в аборигенных общинах нет. Национальные предприятия всегда испытывали большие трудности с доставкой продукции в населенные пункты края. Селения Владимировка (р-н им. П. Осипенко),  Маго (Николаевский р-н), Тахта, Тыр (Ульчский р-н)  где проживают негидальцы, удалены от районных и краевых центров, от крупных транспортных магистралей, а это отрицательно сказывается как  на самостоятельном проведении эффективного маркетинга, так и на эффективном промысле рыбы, что отрицательно сказывается на экономическом благосостоянии коренного населения. Особенно это наглядно замечается в наши дни, когда рыболовство и продажа рыбы имеет первостепенное значение для самого существования и выживания этноса.

Анализ промышленного рыболовства негидальцев показывает, что оно, в отличие от нанайцев, ульчей, орочей и даже удэгейцев ни в советский, ни в постсоветский периоды по разным причинам не получило должного развития.

Список литературы и источников:

1. Гапанович И.  Экономические возможности Амгунского бассейна// Советское Приморье. 1925. № 7 (июль). С.42–48.

2. Гапанович И. В верховьях р. Немилена // Советское Приморье,  № 6. 1926, июнь. С.75. Дать объем

3. Итоги переписи северных окраин Дальне-Восточного края (1926 – 1927 г.). – Благовещенск: Дальневосточный Краевой Статистический Отдел, 1929. С.105. Дать объем

4. Литвинцев В.П. Промысловое население Амгунского района// Экономическая жизнь Дальнего Востока. – Хабаровск: 1926. № 6-7. С.124–141.

5. Орлова Е.П. Негидальцы // Доклады по этнографии Географического общества ССС. – Л.: 1966. Вып.3. С.5–23.

6. Радаев Н.Н. Гилюй-Ольдойский и Амгунский охотничье-промысловые районы// Экономическая жизнь Дальнего Востока. – Хабаровск: 1926. № 6-7. С.64–76.

Архивы:

Архив ИИАЭ (Архив Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения Российской академии наук). Ф.1. Оп.1. Д.665. 344 л. – История и культура негидальцев.

ГАХК (Государственный архив Хабаровского края). Ф.1817. – Материалы исполкома района им. Полины Осипенко); Ф.1780. – Годовые отчеты колхозов района им. Полины Осипенко; Ф. П-1729. Оп.3. Д.12. – Экономико-географическая характеристика района и колхозов им. Полины Осипенко.

МААМ района им. Полины Осипенко (Муниципальный архив администрации муниципального района им. Полины Осипенко). Ф.29. Оп.1. Д.170. 3 л.; Д.182. 18 л. – Документы по народностям Севера (Состав населения; информация о национальных предприятиях и общинах; о социально-экономическом положении населения района) за 1997–1998 гг.

ЦГА РФ (Центральный государственный архив Российской Федерации). Ф.3977. Оп.1. Д.83. – Материалы Комитета Севера.

Назад

Последние статьи

Варламов А.Н. д.ф.н. ИГИиПМНС СО РАН Ранние этапы этногенеза эвенков (тунгусов)

Захарова Н.Е. ИГИиПМНС СО РАН Анализ образов языкового сознания индивидов, существующих в полилингвокультурной среде обитания (на материале основных терминов родства)

Дмитриева Л.В. к.куль.н. РГПУ им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург Региональное и этническое самосознание в эпическом наследии сибирских народов (на примере бурятского эпоса «Аламжи Мэргэн» и якутского «Могучий Эр Соготох»)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.