Российские реформы 60-х гг. XIX в. явились пограничным рубежом в исторической картине кардинальных изменений социокультурных реалий на Северо-Востоке Сибири, в частности, в Якутии. Взвешивая острую необходимость кардинального пересмотра внутриполитического государственного устройства, правительство Российской империи приступило к подготовке реформы управления. В Сибири административная реформа началась с преобразования местного управления в конце 50-60-х гг. XIX в.

Исторический опыт показывает, что в условиях глобальных трансформаций значительно расширяются возможности выбора модели общественного переустройства. Именно «деятельность преследующего свои цели человека» определяет выбор преобразований, адекватный вызову современной ему эпохи, этот момент и является допускающим существенно различные исходы исторических ситуаций [2, с. 7]. Местное самоуправление Якутии было той плоскостью пограничья, где осуществлялось взаимодействие российской и традиционной правовых культур. Сосуществование процессов унификации государственного устройства и сохранения норм обычного права сдвигало подвижную границу сферы влияния доминирующей модели. Интерес представляет определение параметров внутренних побуждений региональных органов управления и самоуправления на вызовы внешних социокультурных реалий. По определению «самоуправление» означает, что объекты управления (люди, их группы, объединения и организации) в той или иной степени одновременно выступают и как субъекты коллективного управления, поскольку так или иначе участвуют в выработке, принятии и осуществлении управленческих решений [4, с. 207]. Так социальные инициативы рассматриваются в контексте реализации управленческих решений по благоустройству территории.

Социокультурные трансформации второй половины XIX в. прошли в контексте эпохальных «Великих реформ» Александра II, когда либеральные преобразования охватили все стороны государственной и общественной жизни. В XIX в. шли процессы эволюции, взаимодействия российских государственных структур, институтов и механизмов власти, развитие правовой системы в целом и отдельных частей права. Постепенно на периферийных окраинах под влиянием центра доюридические нормы переходят в государственные и правовые нормы. Сопоставление и взаимовлияние в рамках единого государства дают возможность проследить их трансформацию и рассмотреть в единой исторической перспективе. Особый аспект изучения связан с процессом унификации при сохранении специфических правовых форм самоуправления у народов Сибири, Якутии. Государственная власть выступала в полиэтническом обществе как объединяющее начало, формировала правовые основы для вхождения и проживания народов в России, регулировала их внутреннюю общественную жизнь, условия хозяйствования, а также отношения с центральной и местной администрацией.

Курс на унификацию системы управления различных территорий Российской империи во второй половине XIX в. сопровождался структурированием органов власти, определением их полномочий и исполнительских функций. После принятия земской (1864 г.), городской (1870 г.), судебной (1864 г.) реформ в местном управлении начались заметные трансформации в структурной характеристике и содержательной деятельности. Период постреформенных трансформаций изменил социальный облик Якутской провинции, возникли новые формы самоорганизации городского населения. В городах появились органы городского самоуправления с элементами демократических процедур – с выдвижением кандидатов, выборов гласных думы, введением голосования белыми и черными шарами. Судебные уставы 1864 г. ввели коллегиальную и единоличную судебные формы – мировых судей и съезды мировых судей, окружные суды, изменилось содержание судебных расправ 1 и 2 ступени, представлявших полномочия управ и управлений.

Так возникли в результате земской реформы новые институты выборной практики – городская дума, городской голова, городские гласные, были введены гражданские участники судебной практики – мировые судьи, расширение полномочий инородных управ и родовых управлений вызвал их количественное увеличение штатного расписания – были введены кандидаты улусного головы до 2-3 человек. Местное самоуправление постепенно принимало форму низового звена исполнительной вертикали, особая роль отводилась их полицейским функциям. Потребность в четком исполнении фискальных функций послужила основанием для дробления и организации новых административных низовых единиц, областная власть не препятствовала появлению многочисленных новых наслегов в среде «кочевого» населения народа саха. Выборы на наслежных и улусных собраниях стали повседневной практикой в жизни улусного и наслежного населения области. Эти явления нашли отражение в трансформациях социальной структуры инородческого населения, появляется региональная и национальная элита, закладываются основы формирования национальной интеллигенции.

В Якутской области после введения и закрытия в 1838 г. Степной Думы сохранялись инородные управы (по «Уставу» состояли из головы, двух выборных и письмоводителя), имевшие в подчинении родовые управления («старосты и одного или двух помощников из почетных и лучших родовичей»). Наслежные старосты и родовые старшины избирались на наслежных сходах, члены инородных управ на улусных собраниях. На улусном сходе собирались все старосты и доверенные от наслегов, ко­торых полагалось избирать по одному человеку от каждой сотни изби­рателей. На деле от каждого наслега делегировались от одного до трех человек с «общественной доверенностью ... как они решат на этом соб­рании, этому прекословить не будут». Выборы признавались действи­тельными, если в них принимало участие две трети избирателей. Сами выборы чаще проводились не голосованием, а простым соглашением. Все избранные утверждались в своих должностях областным началь­ством. Для придания значимости возлагаемых на них обязанностей пе­ред «императором и богом» родоначальники приводились к присяге на верность службе причтами церквей. В текстах «клятвенных обещаний» и «присяжных листов» избранные клялись перед всемогущим богом «быть верным, добрым и послушным подданным», «во всем живота своего в потребном случае не щадить».

У категории «бродячие инородцы» формировались территориальные общины – тогои [1, с. 37], (стойбища, куда они обязательно к определенному сроку возвращались), сосуществовавшие с наслежно-родовым порядком. У «бродячих» инородцев родовое управление составлял староста (гл. 2,3 «Устава»). В пользование «бродячих» по специфике их миграционного оленеводческого быта назначались «по удобности целые полосы земли и определялись границы с землями, оседлым жителям и кочующим инородцам принадлежащими». При этом «бродячие инородцы не участвовали в денежных земских по губернии повинностях и не несли никаких расходов на содержание степного управления (Гл.6 §§ 61, 62 п. 1,2 «Устава»).

Волостное управление русских крестьян в Якутской области в отличие от Европейской России имело некоторые особенности. «Общее положение о крестьянах» 1861 г. определяло территории волости для Европейской России в поперечнике до 24 верст [3]. В Якутии волости простирались на более чем 500 верст. Здесь волости охватывали обширные территории в несколько сотни верст, на которых находилось несколько населенных пунктов, составлявших участки, которые в свою очередь состояли из единицы – крестьянское или сельское общество. В соответствии со своеобразным административным устройством крестьянское самоуправление было также трехступенным: деревенским, участковым и волостным.

Крестьянское население было представлено жителями деревень – «пашенными», и почтовых станций – ямщиками. В каждой деревне или станции был десятский или десятник, кое-где называемый старшиной или старостой. Они избирались на один год и исполняли функции крестьянских сельских старост Европейской России: созывали сельский сход, исполняли приговоры сельского схода, требования окружных и областных властей, наблюдали за своевременной уплатой крестьянами податей и исправным несением натуральных повинностей, за содержанием дорог, мостов и гатей, следили за порядком в деревне, выполняли полицейские функции. Помимо старшины в сельском обществе избирался вахтер на хлебозапасный магазин, а в Витимской и Олекминской волостях еще по одному смотрителю или надзирателю. Избирали их на сельском сходе на год. В их обязанности входили приемка хлеба в магазины, хранение и расходование согласно решениям схода. В некоторых сельских обществах избирались пожарные старосты, трапезники при сельских церквях.

В северных округах крестьянские общества ввиду малочисленности избирали только старосту, исполнявшего полицейские обязанности «совершенно одинаково с инородческими по положению и по правам». Мнением Государственного совета 27 апреля 1882 г. в Иркутской губернии, в частности, и в Якутской области, было унифицировано крестьянское самоуправление в соответствии с российским, были образованы сельские волости. Формирование сельского и волостного управления происходило с соблюдением правил, регламентированных Инструкцией для руководства управления и судам отдельных сельских обществ в Восточной Сибири от 24 августа 1883 г.

Во второй половине XIX в. деятельность местного управления и самоуправления в Якутской области получила развитие в создании коммуникационной и социокультурной инфраструктуры, в помощи наслегам в случаях стихийных бедствий, частых для климатических особенностей зоны рискованного хозяйственного освоения Северо-Востока России, страшных эпидемий.

Население Якутии часто испытывало социальные катаклизмы в виде наводнений (весенних паводковых, летних «вторичных вод» на северных реках), неурожаев, засух, приводивших к массовому голоду и многочисленным человеческим жертвам. Для спасения местного населения от голода администрация Якутской области предпринимала определенные меры: создавались хлебные и сенные запасы, так называемые запасные магазины, на севере основным их содержанием была рыба. Так, отмечена инициатива якутского губернатора по поддержке населения области, например, обеспечивал Колымский округ рыболовными снастями. В архивных документах нашло отражение, что в 1896-1899 гг. якутский губернатор приказал отправить конский хвостовой волос и коноплю в Среднеколымск для плетения рыболовных снастей. Богатые люди оказывали благотворительную помощь на общественные нужды целым наслегам, например, на восстановление жилищ после наводнения, помощь голодающим родовичам.

Имеются сведения, что за «пожертвования бедствующим родовичам» были награждены: староста Оймяконо-Борогонского наслега Баягантайского улуса Готовцев Михаил, старшина Оюнь-Усовского наслега Баягаитайского улуса Дехтерев Семен – Похвальными листами; голова Баягантайского улуса Неустроев Семен Петров «за подвиг, оказанный им при голодании тунгусов Охотского ведомства» – серебряной медалью для ношения на груди, Похвальным листом Синода за «пожертвования на постройку церкви в Оймяконском наслеге» и серебряной медалью для ношения на шее «за пожертвования бедным родовичам Сасыльского наслега»; улусный голова Мархинского улуса Вилюйского округа Ноговицын Алексей «за спасение утопающих в воде» – серебряной медалью и Похвальным листом «за благотворительное пособие Вилюйским крестьянам при переселении на урочище в Нюрбу» и др.

Правительственные чиновники, исследователи края, путешественники фиксировали «вымирание» коренных народов Северо-Востока Сибири. В регионе отмечалась высокая смертность среди детей, женщин, широко были распространены заразные заболевания: туберкулез, трахома, кишечные инфекции, проказа, возникали эпидемии оспы (1657, 1659-1660, 1669, 1691-1692, 1874-1875, 1884-1885, 1888-1889 гг.). Современники с горечью фиксировали вымирание аборигенного населения Северо-Востока Сибири. Развитие здравоохранения становилось необходимым условием спасения, выживания этих народов. Гражданским подвигом можно назвать миссионерство и подвижничество в Колымском лепрозории, создание которого связано с именами штаб-лекаря М.М. Роббека (1785 г.), доктора М.И. Малиновского (1803 г.), доктора медицины Ф.Ф. Реслейна (1816 г.), лекаря Я. Томашевского (1817 г.): много сделавших для диагностирования проказы и открытия лепрозория, практически отдавших свои жизни, М.И. Малиновский простыл и умер от «легочного кровохаркания», Ф.Ф. Реслейн, страшно обморозив ноги, до последнего лечил больных Колымского округа.

Меценатство и благотворительность в северных округах, например, Колымском округе, началось и развивалось крайне медленно, но и здесь в суровых условиях Северного Заполярья отмечена деятельность по благоустройству социальной среды. Многие общественные и политические деятели, побывавшие в Колымском округе, играли огромную роль для развития меценатства и благотворительности. Так, можно назвать среди них барона Ф.П. Врангеля. В 1822 г. он написал письмо священнику А. Трифанову, где говорилось, что, живя в отдаленном от центра суровом крае, среди людей различных сословий, убедился в их крайней отсталости знаний и невежестве. «Ваше стремление и местного начальства в исправлении нравов и воспитания их не достигнет успеха, покуда не озарится народ светом учения», просил губернское начальство открыть здесь школу. Однако просьба Врангеля осталась без внимания. Школа в Колымском округе была открыта только через десять лет. Помещения для школы в Среднеколымске не было, и купец П. Бережнов временно отдал под школу свой дом, о чем писал колымскому исправнику Ф.В. Хмелевскому: «Имею честь уведомить, что для помещения казачьей школы уступить свой дом, согласен без всякой за него платы в годичное время, чтобы могли принимать на учебу и другого сословия людей жителей города Колымска».

Втягивание улусных хозяйств в рыночные отношения во второй половине XIX в. вызвало социальные трансформации в занятиях, общественных приоритетах, структуре местного населения. Новые экономические условия с появлением товарной потребности в сельскохозяйственных продуктах золотых приисков изменили не только натуральный патриархальный быт якутского общества, но и социальный характер родоплеменной верхушки. В местное управление активно включаются разбогатевшие сородичи, успешно конкурируя с представителями родового тойоната. Как результат социальных трансформаций происходит «демократизация» представительства инородных управ и родовых управлений, особенно этот процесс заметен на замещении должностей в родовых управлениях. В 1878 г. «Инструкцией о выборах улусных голов» были введены требования – знание русского языка, грамотность. В Якутской области эти требования не могли быть доступны для всех инородных управ, но в этом факте нашел отражение процесс демократизации, предоставил возможность выбора из торговых представителей, разбогатевших на посреднической торговле с приисками, грамотных, знающих русский язык. Появление нового представительства общественной национальной элиты вызывало выделение новых наслегов, этот процесс активизировался во второй половине XIX в. Новые функциональные обязанности инородных управ по выписыванию видов на отлучки с увеличением подрядных промыслов на золотые прииски обусловили деятельное канцелярское письмоводство инородных управ, что также востребовало культуру грамотности.

Пореформенные преобразования в России во второй пол. XIX в. имели ярко выраженное культурное сопровождение, это прежде всего земская реформа с ее новыми подходами к школам, больницам, путям сообщения и др. Новации социокультурных реалий в Якутской области второй пол. XIX в. более выпукло демонстрировала деятельность местного самоуправления в организации народных школ на принципах попечительства и благотворительности. Осознавая важную значимость образования, влиятельные люди улуса стремились к получению грамотности возможными способами: частные уроки, даже с привлечением политических ссыльных. Несмотря на существовавшую особую форму управления кочевыми и бродячими народами, у инородных управ и родовых управлений появилась возможность осуществления социокультурного развития подведомственной территории, ссылаясь на пример земского управления России. Осознавая важную значимость образования влиятельные люди улуса стремились к получению грамотности возможными способами: частные уроки, народные школы, церковно-приходские училища и др. Якутия обладала уникальным опытом социокультурной деятельности передовых людей России, высланных в регион в политическую ссылку, когда ими были открыты школы, лечебные учреждения, библиотеки и осуществлялись другие благотворительные мероприятия. По инициативе общественных кругов в наслегах открывались новые школы грамоты, и постепенно в округе увеличивалось число учащихся. Улусные головы выступали учредителями и попечителями школ, брали на себя строительство и содержание школ, устанавливали попечительские пенсии, стипендии для способных детей из бедных семей. В большинстве школ учителями трудились политические ссыльные. Меценатством в крае также занимались купцы, обладавшие реальными материальными ресурсами. Они вносили большие пожертвования в строительство церквей, учреждений здравоохранения, школ.

Расходы правительства на народное образование были скромными, на содержание школ области отпускалось по 500-600 рублей в год.  Так в Мархинском улусе Вилюйского округа подготовка к открытию школы в улусе началась еще в 1874 г. 28 января этого года в Мархинской инородной управе состоялось общее собрание родоначальников 16 наслегов, которое определило годовой бюджет школы в сумме 4250 руб., из них на постройку здания выделено 2000 руб., на жалованье учителю с предоставлением ему квартиры – 300 руб., на содержание и одежду учащихся – 1600 руб., на учебные пособия, книги и прочее – 100 руб., на отопление, освещение и доставку воды – 150 руб., на наем сторожа – 100 руб. вся эта сумма была разложена на ревизские души всего улуса, т.е. школу должно было содержать само население улуса. Также происходило с организацией школ в других улусах Якутской области. Школы содержались, в основном, за счет населения. Местное самоуправление взимало в числе внутренних сборов на содержание школ и зарплату учителя по 20 коп. с души. В каждой школе был почетный попечитель, который ежегодно вносил по 25-50 рублей. Среди почетных попечителей отмечены головы Сунтарского, Восточно-Кангаласского, Средне-Вилюйского, Западно-Кангаласского, Таттинского, Верхне-Вилюйского, улусов Г.П. Терешкин, В.Е. Соловьев, К.Н. Андреев, В.Н. Ксенофонтов, Е.Д. Николаев-2, Г.Е. Потапов, и др. [5].

Усилия органов местного управления демонстрирует следующий факт, в 1898 г. якутский губернатор В.Н. Скрыпицын выхлопотал для нужд края 40 тысяч рублей из капитала российского мецената, тайного советника И.И. Маслова, завещавшего большую сумму на содержание школ. На процент от полученной суммы содержались школы: в Нохтуйском и Иситском селениях Олекминского округа, в Дюпсюнском и Баягантайском улусах. Администрации Якутской области за неимением кадрового потенциала приходилось соглашаться с просветительской деятельностью ссыльных, что являлось одним из нарушений политической ссылки как формы наказания за государственное преступление.

Втягивание Якутии в общероссийский рынок во второй половине XIX в. привело к складыванию финансово обеспеченных торговых династий, в первую очередь в Якутском и Олекминском округах, с небольшим отставанием в Вилюйском округе. Исполнение подрядов на поставки продуктов, сена и дров для золотых приисков отразилось на материальном благополучии зажиточных и предприимчивых представителей местного населения. Во второй половине XIX в. с формированием рыночных отношений у передовых деятелей местного самоуправления и купечества появляются финансовые возможности для развития социальной инфраструктуры далекой окраины (строительство больниц и фельдшерских пунктов, церквей, открытие и содержание школ, учреждение стипендий, в области культуры). Одним из меценатов того времени был уроженец Оймяконского улуса, знаменитый купец Николай Осипович Кривошапкин (1832-1926), личность самобытная, яркая. Один из четырех сыновей богатого отца, он часть родительского наследства раздал на поддержание бедных семей. С годами у него раскрылся талант коммерсанта, он стал заметным в области купцом, широко занимался благотворительностью. В 1880-е годы, спас пострадавших от засухи, обреченных на голодную смерть, мемяльских эвенов, закупив для них продовольствие и сотни оленей. Будучи безграмотным, Н.О. Кривошапкин очень много сделал для образования молодежи: пожертвовал на строительство школ в Мегино-Алдане 150 руб., в Оймяконе – 350 руб.; все дети из бедных семей Баягантайского улуса учились на его средства.

На пожертвования якутских купцов Н.И. Чепалова, пожертвовавшего 12.000 руб. серебром, и М.М. Максимова, в 1857 г. внес 3 000 руб., было выкуплено каменное здание, где в 1860 г. в Якутске был открыт детский приют. Дом до этого горел и был восстановлен в 1857 г. якутским мещанином Н.С. Поповым, вложившем в строительство 1.500 рублей серебром. Детский приют впоследствии реорганизовался в приют-школу, затем в приют-пансионат для детей от 3 до 9 лет.

В Олекминском округе содержалась школа на проценты с капитала в 7.500 руб., пожертвованные местным уроженцем купцом С.И. Идельгиным.

Известный якутский интеллигент начала XX века В.В. Никифоров, в то время голова Дюпсюнского улуса, и купец К.Д. Спиридонов на свои средства организовали строительство здания для школы в селе Дюпсюн.

Значительным вопросом для региона представлялась ситуация с медицинским обслуживанием местного населения. Благотворительная поддержка учреждений призрения, решение создания отдельных врачебных, фельдшерских пунктов в Якутской области было следствием целенаправленной заботы правительственных чиновников, местного самоуправления, благотворительных инициатив передовых людей области. В Нижнеколымске и Верхнеколымске С.И. Мицкевич впервые открыл фельдшерские пункты на пять коек, увеличил число коек в Среднеколымской больнице. Деятельность политссыльного и врача С.И. Мицкевича на Колыме была сложна и разнообразна: медицинская работа, строительство больницы и приюта для прокаженных, помощь голодающим, борьба с эпидемиями. Выше упомянутый М.М. Максимов в 1863 г. дал средства на устройство в Олекминске больничного заведения на 9 человек. За меценатство был награжден медалью святого Станислава на ленте.

Таким образом, социокультурные трансформации в деятельности местного самоуправления коснулись изменения качества социальной среды жителей и были наполнены культурным содержанием. В 80-е годы XIX в. появляются первые представители якутской интеллигенции, это были, в основном, выходцы из состоятельных семей, тойонской знати, приобщенные к городской культуре, русскому языку, получившие высшее образование.

Первые представители национальной интеллигенции были заняты в области медицины и права – врачи, помощники присяжных поверенных, частные поверенные, судебные чиновники, судьи, адвокаты. Интерес к благородному делу спасения народа от болезней, правовым вопросам уравнения инородцев, участие их в местном самоуправлении, вероятно, обусловил профессиональный выбор университетского образования. В это время яркими защитниками здоровья «вымирающих народов» края, правового равноправия в Якутской области становятся: Г.Н. Слепцов, выпускник Санкт-Петербургской военно-медицинской академии, П.Н. Сокольников, окончил медицинский факультет МГУ, В.В. Никифоров, выходец из Дюпсюнского улуса, активно отстаивал идею земского самоуправления, М.А. Афанасьев, тоже из Дюпсюнского улуса, выпускник юридического факультета МГУ, работал в Якутском окружном суде, Г.В. Ксенофонтов, выходец из Западно-Кангаласского улуса, выпускник юридического факультета Томского университета, частный поверенный Якутского окружного суда, В.Е. Николаев, из Ботурусского улуса, выпускник юридического факультета Киевского университета, А.И. Дьяконов, выходец Западно-Кангаласского улуса, окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета.

В последней четверти XIX в. образованные якуты старались привлечь внимание правительственной администрации к вопросам совершенствования местного управления. Особенно популярной становится идея о земском самоуправлении. Якутские родоначальники поддерживали тесные контакты с сибирским областничеством, так, Н.М. Ядринцев отмечал дружественные отношения с Е.Д. Николаевым. В начале 1880-х гг. староста Батурусского улуса Якутского округа Е.Д. Николаев подготовил «Докладную записку», которая была «подана» министру внутренних дел Д.А. Толстому во время поездки Е.Д. Николаева в Петербург на празднование 300-летия завоевания Сибири и официальной коронации императора Александра III в 1883 г. «Докладная записка», написанная от имени всего якутского народа, содержала пункты: о необходимости отмены уголовной ссылки, о введении в области земского самоуправления, о представительстве якутов в земских органах власти, о мерах по поддержке развития земледелия, скотоводства среди местного населения. Дальнейшее развитие идея введения земского самоуправления получила у В.В. Никифорова.

К концу XIX в. пограничные изменения в плоскости местного самоуправления свидетельствовали о победе российской цивилизационной культуры. Происходил процесс расширения функций местного самоуправления, что служило своеобразным толчком для возникновения таких социальных явлений как общественная самоорганизация, инициативные проекты. Новационные технологии по возможностям внедрялись в деятельность органов самоуправления:

– новый существенный ресурс «резонирующего ответа» провинции на культурный запрос российской цивилизации нашел свое выражение в обустройстве народных училищ в улусных и волостных окраинах;

– в потребности грамотного представительства в самоуправлении;

– в формировании региональной и  национальной интеллигенции, в растущем влиянии элиты на общественные настроения и мнения гражданского населения.

Список литературы и источников

1. Иванова Т.С. Основные этапы общественно-политического и государственного развития Якутии в составе России (XIX в.-30-е гг. XX в.). – М., 2000. – С. 37.

2. Модели общественного переустройства России. ХХ в. / Отв. ред. В.В. Шелохаев. – М., 2004. – С. 7

3 ПСЗРИ. Собр. 2. Т. XXXVI. Отд. 1. № 36657.

4. Тадевосян Э. В. Словарь-справочник по социологии и политологии. – М. 1996. – С. 207.

5. НА РС (Я). Ф. 22. Оп. 1. Д. 30; Д. 1346; Ф. 226. оп. 5. Д. 9794; Д. 2549; Д. 2305; Д. 2188; Д. 2034; Д. 1887; Д. 1872; Д. 1761; Ф. 288. Оп. 1. Д. 431.

Назад

Последние статьи

Варламов А.Н. д.ф.н. ИГИиПМНС СО РАН Ранние этапы этногенеза эвенков (тунгусов)

Захарова Н.Е. ИГИиПМНС СО РАН Анализ образов языкового сознания индивидов, существующих в полилингвокультурной среде обитания (на материале основных терминов родства)

Дмитриева Л.В. к.куль.н. РГПУ им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург Региональное и этническое самосознание в эпическом наследии сибирских народов (на примере бурятского эпоса «Аламжи Мэргэн» и якутского «Могучий Эр Соготох»)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.