Под геоконцептом понимается территория, к которой выражено отношение со стороны человеческого сообщества. В этом первичном определении уже заложен парадокс. Поскольку территория, к которой выражено человеческое отношение, т.е. осмысленная, одухотворенная территория, «территория с человеческим измерением» перестает быть только территорией. Это новое образование с новыми качествами. В философии процесс утраты объективных территориальных качеств называется детерриторизацией[1].

Геоконцепт – «живая территория». Ее смысловое наполнение, семантическая окраска, топонимическое оформление зависит от того, кто, в каком контексте, в какой ситуации говорит о ней. Особенно ярко этот аспект проявляется на культурных границах, для территорий, принадлежащих к разным культурам.

Теоретические представления о геоконцепте

С одной стороны, геоконцепт представляет собой результат концептуирования территории. При этом под геоконцептуированием понимается процесс естественного, исторического, освоения территории (преобразования, осмысления, мифологизации) в культуре народа. Эти геоконцепты затем транслируются через системы образования и воспитания. В процессе концептуирования одно или несколько качеств, характеристик территории абсолютизируется, становится доминантным[2]. Но есть и внутренние – культурные – барьеры. Одни территории легко концептуируются, другие – с большими трудностями. Во многом эти свойства связаны с тем местом, которое территория занимает в культурном пространстве данного человеческого сообщества. Иначе, территории, обладающие  мощным культурно-информационным полем легче поддаются концептуированию[3]. К таким, например, относятся территории, где произошло важное историческое событие или с которыми связана жизнь и деятельность значимой исторической личности.

С другой стороны, геоконцепт представляет собой продукт концептуализации территории. Под концептуализацией территории понимается процесс сознательного, конструктивного выстраивания новых смыслов и географических образов. В данном контексте геоконцепты современного общества формируются под активным воздействием политики, СМИ, науки, искусства.

«Урал – опорный край державы», – эта строка Твардовского отражает не столько геополитическое положение Урала (в середине ХХ века Урал давно уже перестал быть окраиной), сколько его индустриальную мощь и его роль в победе в Великой Отечественной войне. Таким образом, Урал для Твардовского – это промышленное сердце России. Пример демонстрирует большую роль искусства в создании и переосмыслении геоконцептов.

Выделяется три уровня концептуализации территории – физический, ономастический и ментальный.

«Физическая» геоконцептуализация связана с физическим освоением территории с последующим закреплением факта освоения в культурном пространстве. Один из самых ярких примеров такого рода – создание Санкт-Петербурга. Само строительство русского города в зоне влияния мощной Швеции на «чудском» этническом субстрате было осмыслено как важный идеологический прорыв («окно в Европу»), хотя первым «окном в Европу» для России был Архангельск.

На ономастическом уровне геоконцептуализация осуществляется в форме номинации или реноминации территории. Вероятно, одним из первых идеологов номинации был Александр Македонский, который десятками Александрий размечал свою гигантскую империю. В советское время для усиления идеологического воздействия и реконцептуализации территорий активно и эффективно пользовались реноминацией городов и регионов.

Сохранение «физики» места и имени места часто оказывается недостаточным для сохранения прежнего геоконцепта. Это хорошо осознавали, к примеру, христианские миссионеры, которые в борьбе с индейским язычеством перекрещивали языческие святые места[4].  В другой стране и в другое время подобным приемом пользовались уже в борьбе с христианскими святынями. Тем  самым, сакрализация места представляет собой важный механизм его концептуализации.

Таким образом, любой геоконцепт формируется под воздействием двух основных процессов – естественного, концептуирования, и искусственного, или концептуализации.

В структурном плане геоконцепт состоит из 3-х слоев – информационно-смыслового, ономастического (назывного) и территориальной основы, а словесная формула геоконцепта может быть выражена следующим образом:

смысл + топоним + территория.

В культурной географии особое значение приобретает территориальное измерение геоконцепта, его соотнесенность с конкретной территорией. Однако во всех культурах  мира существуют экстерриториальные геоконцепты – Атландида, Беловодье, страна пресвитера Иоанна, Земля Санникова, Тартария[5]. Некоторые из них в процессе развития географии и картографии получили свои территории, были локализованы, например, Китеж, Куньлунь, другие – нет. Однако все они до сих пор не утратили своего мощного культурного потенциала, потенциала географического воображения. В таком  контексте экстерриториальные геоконцепты являются потенциально территориальными.

В геоконцепте территория не задается исходно, а «появляется» в процессе локализации топонима. Интересно, что даже значимые в национальном культурном пространстве концепты (например, Сибирь, Русский Север) неоднократно меняли культурный статус и территориальное прикрепление. Так, Русский Север в течение последнего столетия сделал это дважды. Тем самым, ретерриториализация геоконцепта может рассматриваться как механизм его новой концептуализации.

Геоконцепт Русского Севера

За тысячелетнюю историю концепт Русского Севера испытал значительные изменения в культурном пространстве Россию – от «земли незнаемой» и «чудской» периферии в VIII-XV вв.  до одной из самых значимых провинций Русского культурного мира в XVI-XIX вв. При этом последовательно, отражая смену культурного статуса, менялось его название: Заволочье – Поморье – Русский Север[6].

Таблица. "Движение" геоконцепта Русский Север в русском культурном пространстве за последние 1000 лет

Если на предыдущих этапах «движение» геоконцептов Заволочье и Поморье в культурном пространстве страны определялось преимущественно естественно-культурными факторами (хозяйственное освоение, «колонизация» территории, культурные сдвиги, смена региональной идентичности, формирование новой региональной картины мира), то в формировании концепта Русского Севера в XX веке большую роль сыграли политика, общественное движение и гуманитарные науки.

Наиболее вероятным автором топонима Русский Север, является архангельский губернатор А.П. Энгельгардт, который в конце XIX века после двухлетнего путешествия по вверенной губернии, издает в Санкт-Петербурге прекрасно иллюстрированную книгу «Русский Север. Путевые заметки». В самом тексте книги А.П. Энгельгардт использует нетопонимическую форму словосочетания – русский Север (русский – со строчной буквы), но уже в заголовке книги географическое название приобретает форму топонима[7]. Так появляется, вероятно, первое упоминание о Русском Севере. Вопрос границ Русского Севера для губернатора не возникал: они совпадали с границами Архангельской губернии (рис. 1).

Рис. 1. Геоконцепт Русского Севера: территориальная динамика в XX веке

Важным моментом в концептуализации и продвижении нового топонима стало создание в 1909 году Архангельского общества изучения Русского Севера. Общество объединило в своих рядах сотни северян – представителей власти, священников, инженеров, учителей, а его филиалы были созданы во всех уездах огромной губернии. Примечательно, что первым председателем общества был избран вице-губернатор. За короткий дореволюционный период оно сумело организовать исследовательскую и просветительскую деятельность по основным направлениям жизни и развития края – Русского Севера; активная часть регионального сообщества не только восприняла новое имя края как органичное, но и приняла живейшее участие в его региональном продвижении. 

Одним из первых исследователей, использовавших нетопонимическую форму русский Север, был известный историк и правовед М.М. Богословский; в качестве синонимов он употребляет топонимы Поморье и Поморский край[8]. К первым научным работам, в которых словосочетание Русский Север используется в топонимической форме, относятся исторические исследования А.А. Кизеветтера и С.Ф. Платонова.[9]

В послевоенное время регион становится объектом научного паломничества со стороны представителей гуманитарных наук (этнографии, фольклористики, диалектологии, искусствоведения). В процессе этих работ сформировались многие крупные исследователи, были созданы целые научные школы. Геоконцепт Русский Север стал активно использоваться в гуманитарных исследованиях. Полученные научные результаты позволили глубже понять культурно-географические особенности региона, своеобразие его локальных культурных традиций.[10]

Как следствие, к 1970-м годам сам геоконцепт приобрел новое – этнокультурное – содержание («Русский Север – 2»), а границы региона существенно расширились.  Его ядром выступают Архангельская и Вологодская области, а также части Карелии, Ленинградской, Новгородской, Ярославской, Костромской и Кировской областей (рис. 1). На основании результатов многочисленных научных исследований границы «Русского Севера – 2» как моноэтничного региона соотносятся с ареалами севернорусского диалекта, севернорусского жилищного комплекса и ареалом расселения русских.

В наше время происходит новая трансформация геоконцепта; Русский Север переосмысливается в качестве цивилизационного региона, объединяющего не только русские, но финно-угорские земли, имеющие давние традиции взаимодействия с севернорусскими землями и общие культурные ценности – Карелию, Коми и другие.  Тем самым, «Русский Север – 3» охватывает северную половину Европейской России (рис. 1).

Отметим две значимые перспективы дальнейшей концептуализации «Русского Севера – 3».

Во-первых, Вологда инициировала разработку нового бренда «Вологда – столица Русского Севера», который, с одной стороны, повышает статус Вологды, но, с другой, будет способствовать формированию нового понимания Русского Севера как цивилизационного региона, его институализации и новой регионализации.

Во-вторых, в связи с новыми арктическими инициативами России актуальна проблематика арктической границы Русского Севера, при разработке которой необходимо учитывать не только природные и политические, но и культурно-исторические реалии.

Назад

Последние статьи

Варламов А.Н. д.ф.н. ИГИиПМНС СО РАН Ранние этапы этногенеза эвенков (тунгусов)

Захарова Н.Е. ИГИиПМНС СО РАН Анализ образов языкового сознания индивидов, существующих в полилингвокультурной среде обитания (на материале основных терминов родства)

Дмитриева Л.В. к.куль.н. РГПУ им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург Региональное и этническое самосознание в эпическом наследии сибирских народов (на примере бурятского эпоса «Аламжи Мэргэн» и якутского «Могучий Эр Соготох»)

Содержание последнего номера

Редколлегия

Главный редактор:
Варламова Г.И.
Зам. главного редактора:
Захарова А.Е.
Редационный совет:
Андреева Т.Е.
Курилов Г.Н.
Прокопьева П.Е.
Курилова С.Н.
Варламов А.Н.